Ковер на ступенях настолько мягкий и пушистый, что кажется, будто я иду по облаку. Внизу гремит музыка, а здесь, наверху, стоит почти гробовая тишина. Только где-то вдалеке едва слышно гудит кондиционер.
Мы проходим мимо длинного коридора, стены которого обиты темным деревом. Кирилл останавливается перед двойными дверями и без стука распахивает их.
— Проходи, — коротко бросает он.
Я делаю шаг внутрь и застываю на пороге.
Кабинет огромный. Просторный, с панорамным окном во всю стену, за которым сверкает ночной город. Темная мебель, тяжелые шторы, запах старой кожи и дорогого табака.
За массивным дубовым столом сидит мужчина.
Марк Демидов.
Я сразу узнаю его. Видела фотографии в интернете, когда пыталась найти хоть какую-то информацию о нем. Но вживую он производит совершенно другое впечатление. Он не просто красивый. От него буквально исходит тяжелая, давящая энергия.
Он сидит, откинувшись в кожаном кресле, прижав телефон к уху. Черная рубашка с закатанными до локтя рукавами обнажает крепкие предплечья. На запястье — дорогие швейцарские часы.
Он даже не смотрит в нашу сторону.
— Нет, я сказал, что этот вариант меня не устраивает. — Голос у него низкий, с хрипотцой. Он говорит спокойно, но в этой спокойной интонации слышится такая сталь, что по спине бегут мурашки. — Если они не готовы к моим условиям, значит, мы не будем подписывать контракт.
Кирилл проходит вперед и останавливается у края стола, скрестив руки на груди. Он молчит, ожидая.
А я так и стою у дверей. В старой куртке, с заплаканным лицом, сжимая лямку сумки. И чувствую себя полнейшей идиоткой.
— У тебя есть два дня, чтобы решить этот вопрос. — Марк заканчивает разговор и, не глядя, швыряет телефон на стол.
Только после этого он медленно поднимает глаза.
Его взгляд цепляет меня мгновенно. Темный, пронзительный, абсолютно равнодушный. Он скользит по мне с головы до ног, оценивая.
— Это кто? — спрашивает он, кивая в мою сторону. Обращается он к Кириллу, будто меня здесь нет.
— Ева Соколова, — отвечает Кирилл. — Дочь того самого должника.
Марк чуть приподнимает бровь. Откидывается в кресле еще дальше, кладет руки на подлокотники.
— А. Тот, что проиграл вчера в блэкджек. — Он морщится, будто вспомнил о чем-то неприятном. — Ты быстро пришла.
Его тон выводит меня из оцепенения.
Я делаю шаг вперед. Колени дрожат, но я заставляю себя идти.
— Где мой отец? — голос срывается. Я пытаюсь звучать твердо, но получается жалко. — Вы не имеете права его удерживать! Отпустите его немедленно!
Марк смотрит на меня так, как смотрят на маленькую собаку, которая слишком громко лает. Без злости. С легким недоумением.