— Более чем! Более чем! — Отозвался опекун с видом человека, достигшего почти самого полного счастья. Затем пошёл такой себе разговор промеж супругов, когда вроде и не таятся, но сторонним ни хренинушки непонятно. Шифровка такая — не специальная, супружеская — из междометий, закатываний глаз и мимики. Одно-два слова, шифровка, и снова — взглядами обмениваются многозначительными. Для них.
Потому чай мы пили с пирогом, мармеладом и скукой. Надя впополаме — вроде и понимает чутка, но по лицу видно, што такое чутка, без которого лучше бы и обойтись! Всё равно шифр.
— Надо немножечко поговорить, — Придержал я засобиравшегося было дядю Гиляя, — недолго!
Хмыкнув, тот сбросил с плеч бекешу обратно на руки горнишной, и я показал на свою комнату.
— По деньгам, — Начал я, — Купеческие с Санькой впополаме…
— Эко? — Удивился тот, раззявив рот, — Мне-то за што? Всё твоё — песенка ета, музычка, выступление. Я так!
— Обучение. И не спорь! Ближе тебя у меня никого нет! Родственник и друг первеющий! Может, выучишься на художника, да моих детей потом на свои деньги уже учить будешь. Мало ли как повернётся!
— Если только в таком виде, — Нехотя согласился Чиж, — а не много? Может, четверть?
— В самый раз! На учёбу и немного на жизнь! Не думать штоб о подработках на пожрать и поспать, а паровозом в светлое учёное будущее. Владимир Алексеевич на два счёта деньги поделил — одну часть на мой, другую на так. Документы тебе выправим, и твой станет.
— А вот по Иванским, — Голос у меня сорвался было, — По деньгам Иванов… я свою половину на больницу хочу отдать. Ту, в которой меня после Ходынки выхаживали. Оно как бы… не те деньги. Не впрок.
— Я… я тоже! — Решительно подхватил Санька, и вижу — ажно облегчение в глазах! Видно, давят деньги-то нежданные. А так отдал — пусть и часть, но на благое дело, так оно и легче на душе.
— Двенадцать тысяч, — Озвучил опекун, задумчиво дёргая ус.
— Всё равно, — Мотаю решительно головой, — так правильно будет.
— От нас, — Закивал Чиж, — от двоих!
— Эх вы! — Дядя Гиляй сгрёб нас в охапку на мгновение и прижал к могучей груди, — Чижики!
Вышел тут же, шмыгая носом, а мне неловко чутка. Я же не соврал! Недоговорил просто. Не так штобы и давят карман деньги бандитские. Это так…
… индульгенция вроде. На будущее.
Вляпаюсь во што-нибудь… не знаю пока, во што, но непременно! Карма. И характер. Полиция, арест, суд, такое всё кандальное. И адвокат встаёт, да о благотворительности моей задвигает, ещё в детские года. А⁈
Пожадничать если, так оно и совсем даже наоборот. Не так штобы вовсе уж жёстко, но будут помнить — взял. Деньги бандитские. И отношение — другое. Со всех сторон.