Они за прошедший месяц, пока мать и старшая сестра в больнице лежали, здорово по ним скучали. И вот теперь соскученные и долгожданные мать с сестрой сильно огорчены. Вот и ходят мелкие, кривят мордахи.
Ну и по мне, наверное, немножечко скучать будут. Не стока по самому мне, а больше по каруселям и мороженому, да прогулкам в парке большой гомонящей компанией. Толком ещё не понимают, но чувствуют.
— Может, таки останешься? — Просморкавшись звучно,нерешительно подала сырой голос тётя Песя, — А? Документы выправим через Фиму, пусть он даже и сто раз на Туретчине! Связи-то ого! Остались.
— Да! — Фира до боли вцепилась в руку, — Как Шломо! Как Егор, как кто угодно! А⁈
Прижимаю на мгновение к себе, и оно растягивается на несколько минут. Проревевшись и насквозь намочив слезами рубаху, Фира нехотя отрывается. Глаза краснющие, веки припухшие.
— Я некрасивая, да?
— Красивая, — Достаю платок и вытираю слёзы, — просто зарёванная.
— Тогда почему⁈
— Потому што я Егор Кузьмич Панкратов из Сенцова, а не таки Шломо из Бердичево. Хочу по улицам ходить спокойно, к родне в деревню не тайком съездить, а как Егор. Потому што в Москве у меня друзья, дела, заработок.
— Заработок, — Вздыхает тётя Песя опечалено, — как будто здесь нет⁈ Ой-вэй! Кто б мне полгода назад сказал, што чужого гоя буду провожать с большим плачем, чем родного племянника, которого у меня таки нет? Я бы сильно плюнула в его сторону, но не слишком сблизи, штоб без ответа, а теперь вот так вот! Сижу, страдаю за чужого мальчика, который стал таки самую множечко своим!
— В следующем годе постараюсь приехать снова, — Говорю от самой што нинаесть души, из глубин. По сердцу мне Одесса и новые близкие люди, которые стали почти што родственниками.
Да и уголков негулянных и плохо выгулянных осталось — страсть! Список начал составлять перед отъездом, так мелким почерком на два листа, и ето где я побывать не успел! Где хоть с наскока раз, так тех ещё больше! Не один год изучать со всем интересом и немножечко даже с приключениями.
— Смотри, пообещался! — Тут же оживляется тётя Песя, — Только без денег! Считай себя моим гойским племянником, со всеми втекающими!
— Вытекающими, мам, — Улыбнулась девчонка сквозь слёзы.
— А я как сказала?
— Втекающими. Так не говорят.
— Почему? — Удивилась женщина, сделав шеей вперёд, — Так ведь правильней! Я таки хочу, штобы Егорка втёк к нам в следующем году, и очень не хочу, штобы вытек в этом!
Пока они спорили, поднялся наверх Санька. Фира, завидев ево, принимается реветь с новой силой, и отцепляется от меня, штобы перецепиться к Саньке.