Мы восстанавливали дорогие автомобили.
Редкие модели, коллекционные экземпляры, машины, владельцы которых готовы были заплатить неприличные деньги за то, чтобы их любимая игрушка выглядела так же, как в день выпуска.
Я любил свою работу.
Автомобили были честными.
Если двигатель не заводился, значит, существовала причина.
Если коробка передач начинала пинаться, можно было найти неисправность.
Если из-под капота шёл дым, никто не говорил тебе, что ты всё неправильно понял и вообще слишком остро реагируешь.
Люди в этом отношении значительно уступали автомобилям.
Особенно женщины.
Хотя последние десять лет у меня не было достаточно серьёзных отношений, чтобы проводить полноценное сравнительное исследование.
Не то чтобы я жил монахом.
У меня был член, вполне исправный, спасибо за беспокойство, и я периодически находил ему применение.
Просто женщины обычно хотели большего.
Совместных завтраков.
Знакомства с родителями.
Разговоров о чувствах.
А я не любил разговаривать о прошлом.
Особенно о той его части, где некоторые люди переставали существовать после встречи со мной.
Сложно построить здоровые отношения, когда на вопрос «Кем ты работал раньше?» приходится отвечать что-нибудь вроде «В сфере логистики».
Технически это даже было правдой.
Я действительно занимался перемещением людей.
Просто иногда пункт назначения им не сообщали.
Последний такой человек до сих пор приходил ко мне во сне.
Не каждую ночь. Иногда я спокойно спал неделями, просыпался, пил кофе и даже успевал поверить, что всё осталось позади.
А потом снова видел заднее сиденье чёрного «Мерседеса».
Мужчину со связанными руками.
И слышал:
«Вы ошиблись. Пожалуйста, проверьте».
Я не проверил.
Мне сказали, что он виновен, показали документы, объяснили, за что его забирают. В те годы этого было достаточно.
Через три дня он исчез.
А через полгода я получил доказательства, что он говорил правду.
С тех пор у меня появилось несколько правил.
Не работать на людей вроде Винсента Морелли.
Не причинять вреда тем, кто не представляет угрозы.
И никогда больше не позволять другому человеку решать за меня, кто заслуживает наказания.
Правила, конечно, не исправляли прошлого.
Но помогали не повторять его.
Я сохранил документы по тому делу. Оригиналы, копии, записи, которые однажды могли уничтожить организацию Морелли.
И заодно отправить меня в тюрьму.
Не самая удобная страховка, но другой у меня не было.
Я мог передать всё полиции.
Думал об этом сотни раз.
Только документы доказывали не одно преступление. Они связывали между собой людей, часть которых до сих пор занимала весьма приличные должности. А несколько свидетелей, согласившихся когда-то говорить, уже были мертвы.