— Но раз у нас не удалось устроить вам полноценное триумфальное шествие, — с хитрой улыбкой говорил Советник, — то прошу принять этот скромный подарок от мастеров-каменщиков нашего чудесного города.

И тут огромное белоснежное полотнище, подвешенное за веревки, упало вниз, а за ним… стояли я и Ника. Я стоял по правую сторону, а Ника — по левую. Мы держались за руки, а в других руках были мечи, которые мы направили к небу. Это была статуя… и она была сделана из мрамора, одного из самых капризных и дорогих минералов. И у меня действительно не было слов, как и у моей супруги. Ибо скульптура была невероятно точна, каждый мускул, каждый изгиб… всё точно, все красиво. Я даже не знал, кто мог им подсказать со столь высокой точностью, как изобразить нашу внешность.

— Астеру и Нике. Достойным воителям из достойных семей. Слава им и тем, кто их воспитал и вырастил, слава их родителям, да устремится ввысь слава о них в веках! – прочитала вслух Ника то, что высекли на постаменте. — Потрясающе…

И вновь жители города начали торжественно скандировать наши имена. Начинал обычно кто-то один, а подхватывали все. Я стоял… и не мог поверить. По сути, нас уже отблагодарили за то, что тут произошло, по сути, мы уже получили почести. Но, видимо, мы прославили не только своё имя, но и наш город, всех его горожан, кем бы они ни были. И они отплачивают нам тем же.

Советник, немного прихрамывая, спустился с трибуны и направился к нам, раскинув руки в разные стороны. Подойдя, он обнял нас и ещё раз проговорил, насколько благодарен нам, но тут же дал знать, что пояснения будут после. Скорее всего, это всё было из-за преференций со стороны столицы. По крайней мере возникало именно такое ощущение.

В конечном итоге люди начали расходиться на работы, а мы последовали дальше, в здание Совета, где нас попросили некоторое время подождать. Причём «некоторое» оказалось меньше, чем пять минут. Вынесли пергамент, на котором записали моё и Ники имена. Почётные граждане Артоскопеиона. По сути, при жизни мы можем так же участвовать в Совете, но не являться Советниками. Наши голоса будут иметь вес, но не такой большой, как у Советника. Но нас будут слушать, если нам будет что сказать.

После этого всех проводили в дом Ники, который полностью восстановили, убрали там, занесли новую мебель, а на входе установили бюсты членов её семьи. Они тоже все погибли, из-за чего она расплакалась. Теперь дом принадлежал ей пожизненно.

Мой дом, увы, восстановить просто не удалось. Повреждения были колоссальны, пришлось буквально переделывать, перелопачивать землю. Хотели восстановить, основываясь на том, что оставалось, но, увы, перестраивать придётся заново.