— Да не может такого быть! Мы с ним воевали вместе, вместе выжили после того ракетного удара!

— Скажите это убитым! Видимо купили вашего дружка! А вас, случайно, не купили?

— Да как вы смеете! Где Бартек сейчас?

— В аду, очевидно! Что вы можете сказать в своё оправдание?

— Так, хватит! Прекрати! — мою истерику наконец прекратил какой-то местный генерал. Имени его я так и не узнал.

Я запальчиво вскинулся, было, но затем и вправду заткнулся.

— Тарновски, приведите всех с кем он контактировал. Никто пока не арестован, но всю связь отберите. Рассадите по разным закрытым комнатам. Трупы в лесу ищут, скоро всё прояснится.

— Миссию никак нельзя отменять, товарищ генерал! Это задача критической важности, вы же знаете!

— Знаю, — тихо отреагировал на мою наглость пожилой дядька с цепким взглядом. Наверняка тоже какой-нибудь службист вроде моего знакомого, — свободны. Оба!

— Но товарищ генерал!

— Хватит! Выдвинитесь вовремя. Сейчас выделим тебе других бойцов. Техника заправлена и ждёт. Через четыре часа отправитесь.

Похоже, мне тут прощали почти любые вольности. Командир наёмников послушно вышел из небольшого кабинета и закрыл за собой дверь, а я продолжал пререкаться.

— Мне нужно проверить груз. Если здесь есть предатели, то…

— То что? Твой драгоценный груз охраняют мои люди. Мои! Их ты тоже подозреваешь?

— Я всех подозреваю, — уже тихо добавил я, — Вы же знаете, я всё поставил на эту миссию. Это единственный шанс для всех нас.

Конечно, он знал. Война могли продолжаться сколько угодно, в двадцать первом веке на фронтах творился сущий ужас. Говорят, что ещё в первую мировую полководцы столкнулись с немыслимым — победа и поражение в бою стали совсем не так важны, как сила пропаганды. Потому что сколько бы солдат не «выбыло», если население горит патриотизмом, можно поставить под ружьё новых достаточно быстро.

И вот, в каком-нибудь средневековье исход войны определяла пара серьёзных сражений, в которых зачастую участвовали всего несколько тысяч человек. Подрались? Одни проиграли? Пара тысяч убитых и немного больше раненных? Ну, всё понятно. Давайте подписывать мирное соглашение, удобное для одних и унизительное для других.

А теперь что? Десятки тысяч идут на линию столкновения и умирают только для того, чтобы завтра их сменили следующие. Да, многое значит экономика и промышленная сила каждой из сторон, но глобально — война может продолжаться почти бесконечно.

Может по-своему прав Изур, который хочет остановить войны на планете хотя бы и таким, жутко кровопролитным финальным аккордом? Нет, конечно, он только хочет больше пушечного мяса уже для своих войн.