Остановив свой выбор, на одежде по строже, без лишних оборочек, бантов, висюлек, цепочек, и тому подобного, я выбрал с высоким воротом, в серебристых тонах, шелковую на вид «рубашку», и подошедший мне, широкий в плечах жилет. В темных побежалостях, на вишневом атласном фоне, он все-таки был в узорах из поблескивающих камней, смотрелся, достаточно респектабельно, как заверил меня продавец, и что мне понравилось больше всего, совершенно не стеснял движения. Плечи и пояс окантовывали, небольшие валики, в чередующуюся вишневую и серую полоску. Менее броского у них не нашлось, на остальных, предложенных вещах, обязательно присутствовала, с моей точки зрения, совершенно не нужная мишура, из бантов, и разных рюшей. Вишневый, я выбрал тон в тон, мелированию Алинилинель. Пусть ей будет приятно.

Брюки, я себе выбрал, стального цвета. К ним идеально подошли, не броские серые туфли, порадовавшие меня мягкой кожей, и отсутствием пряжек. Пояс для меча, решил оставить волчий.

Примеряв, и почувствовав себя в своей тарелке, я довольно кивнул.

Заглянув в полный рост зеркало, я остался доволен собой. На меня взглянул, уверенный, крепкий, и даже слегка перекачанный, если сильно обращать внимание, на крепкую, мускулистую шею, молодой человек, одетый скромно, но со вкусом.

По местным естественно меркам…

В зал выскочила, буквально сияющая от счастья Елена, и крутанулась на месте, продемонстрировав, очаровательное белое с легким розовым оттенком, воздушное платье. Подчеркнувшее, и ярко выделившее все особенности ее, крайне привлекательной фигурки, до такой степени, что я невольно сглотнул, засмотревшись, и стал мысленно вопить:

«Елин, Елин, Елин, Елин!!!… Это Елин!…».

Заметно придя в себя, я ей улыбнулся, и спокойно произнес:

— Ты, очаровательна! Абсолютно все кавалеры бала, будут у твоих ног!

Елена растерялась и зарделась.

— Я, вообще-то, просто поблистать, и потанцевать хочу… — надула она свои пухленькие, соблазнительные губки. Затрепетав ресницами, мило стрельнула, небесно-голубыми глазками. Мимолетно поправила и так прекрасно лежащие, длинные розовые волосы… Не помещающуюся в платье, и лезущую в верх колышущимися упругими шариками, аппетитную грудь…

«Елин, Елин, Елин!!!…» — вновь запел я про себя, молитву-песню. Чувствуя, что сейчас, это для меня, очень сильно напоминает искуснейшее издевательство.

В оттенках, граней, переливов, украсившее нежную шейку колье…

«Елин!!!…» — дал себе мысленно, мощнейшую пощечину я. Так, что даже почувствовал, отрезвляющую боль, и как пошла мурашками, и загорелась щека.