— И всё-таки, когда там громыхнёт?
— Год-два-три. Сложно точно предсказать.
— А как же…
— Это катастрофы, они ярче. И между началом кризиса и его последствиями существует временной лаг. Сегодня биржа рухнула, а голодать и умирать фермеры будут через пару лет. Главное — использовать возможности сполна. Не забывать, что и Европа, и САСШ богаче нас. Пока толстый сохнет, худой сдохнет.
— Разумеется. Но твой взгляд был бы мне полезен.
Вот хитрый тигр!
— Уолл-Стрит и Нью-Йоркский Федеральный резервный банк будут до последнего пытаться спасти свой золотой стандарт и соответственно мечту об американской финансовой империи. Выросшие ставки ФРС по итогу ввергнут американскую экономику в глубокую депрессию и дефляцию. Уолл-Стрит и не менее влиятельные силы — Денежный Трест — твёрдо настроены не жертвовать своей целью: созданием управляемой США глобальной валютной державы через золотой обменный стандарт, который ведущие финансовые элиты Соединённых Штатов выстроили на пепле Первой мировой войны. Им плевать на погружение экономики США в самую тяжёлую в американской истории депрессию — следствие их бесплодной попытки вырвать из рук Англии глобальную финансовую власть.
— То есть виноваты в кризисе будут финансовые олигархи?
— Смотрим ещё дальше. Глобальный мировой кризис приведёт к тотальным переменам на политической карте Европы. И к этому мы как раз обязаны быть готовы. В действительности они — продолжение нерешённых геополитических проблем Первой мировой войны. Возможного противостояния поднявшейся Германии и Соединённых Штатов — за право стать преемником Британской империи в качестве основной мировой державы. По крайней мере, именно так рассматривают вопрос ведущие элиты в американском истеблишменте.
Сталин не скрывает удивления:
— А мы тогда кто?
— Пока переменная составляющая. Нас не трогают из-за боязни получить внутри себя проблемы с рабочим движением. Да и проблемы интервенции запомнили. Не забываем, что капиталисты ориентированы в первую очередь на прибыль.
— Кажется, я начинаю тебя лучше понимать, — Сталин снова потянулся к трубке, закурил и начал вышагивать. Так ему лучше думалось. — То есть ты считаешь, что работать необходимо на двух фронтах. На внутреннем и на внешнем. Сполна используя противоречия и проблемы капиталистической системы. Она ещё очень сильна, мы недооценили возможности буржуазного общества к реформам и вероятность предательства социал-демократов.
— Да, недооценили!
— И поэтому ты решил действовать сам?
— У меня огромный опыт и много союзников.
От меня не ускользнула лёгкая тень неудовольствия на лице Генсека. Я же так и останусь его соперником. Но ледорубом по башке в этот раз не получу. Там и так желающих очередь выстроится.