— Или мощной брони.
— Или мощной брони. Давай попросим у Фурундарока такую?
— Да ну, фигня же. Мы и так уже семь желаний профукали. Давай восьмое на что-нибудь хорошее употребим.
— Мы и так уже седьмое попытались употребить — и что вышло?
— Так мы протупили. Плохо сформулировали. Давай теперь правильно сформулируем.
— Ну давай. А на что?
— Ну я не знаю… давай качели починим? А то Никаноров их сломал, и теперь весь двор страдает.
— Да тупо же, — запротестовал Денис. — Мы качели и руками починить можем, без всякого желания.
— Сомневаюсь, — мотнула головой Полина, подходя к качелям. — Тут изоленты-то явно не хватит.
Близнецы принялись рассматривать перепиленную цепь. А из третьего подъезда тем временем вышел проспавшийся, отдохнувший и посвежевший дядя Саня. Володька, Трофим Иваныч и дед Валера радостно встретили своего четвертого алкаша, заключили его в объятия и сразу налили штрафную.
Денис и Полина их особо не смущались. В общем-то, некоторую опасность в четверке представлял только Володька — напившись, он становился иногда буйным и мог даже напасть. Трофим Иваныч был мужчиной очень интеллигентным, а под градусом как будто становился еще интеллигентнее. Дед Валера был знатным матерщинником и любил выкрикивать рандомные фразы, но рук никогда не распускал.
Что же до дяди Сани, то он был добрейшим человеком, работящим и покладистым, настоящим мастером на все руки, но при этом каким-то косячным. Пил он больше с горя, потому что его постоянно увольняли с работы и вообще во всем преследовали неудачи.
Сейчас он грустно рассказывал собутыльникам, что его уволили в очередной раз, потому что он загубил двести килограмм морепродуктов. Ремонтировал в пятницу холодильник на каком-то складе, выключил его на полчасика, а включить забыл. А обнаружили это только после выходных, когда все мидии, устрицы и трепанги уже стали духовитыми.
— Хотели еще и долг на меня повесить, да поняли, что с меня взять нечего, — вздохнул дядя Саня. — Спасибо и на том.
Мужики посочувствовали ему, налили утешительную и вернулись к своей прежней дискуссии. Сегодня они пытались решить, кто был самым эффективным завоевателем России. Дед Валера стоял за Чингисхана, Трофим Иваныч — за Наполеона. Володька — за Гитлера.
— Чингисхан, сука!.. мать его [цензура] за ногу!.. — доказывал дед Валера. — Двести сука лет!.. а я говорю!.. дань!.. иго!.. [цензура]!..
— Двести лет — они, конечно, двести лет, мы этого не отрицаем, — возразил Трофим Иваныч чуть заплетающимся языком. — Но Чингисхан-то тут при чем? Он же умер еще до того, как монголы к нам дошли. Они, если историю вспомнить, почти тридцать лет от себя к нам добирались. На карту вот если взглянуть хотя бы — где там Монголия, а где наши тогдашние территории. Неблизкий путь-то был. Пока-то они всех там по дороге завоевали, пока-то Среднюю Азию и Кавказ подмяли… Чингисхана уже и не стало. На Русь-то пришли уже его потомки — и добыча им досталась легкая, потому что разброд и шатание.