Фурундарок милостиво им покивал. Крестьянский труд — дело правильное и полезное для всех. Низшие существа не должны мнить о себе слишком много. Они должны быть все время заняты тяжелой работой. Должны рыться в земле, не поднимая голов.
И пока они это делают — Фурундарок будет ими доволен.
До конца условного суточного цикла, которым измеряют время в Паргороне, Фурундарок успел сделать еще немало. Он навестил комплекс медоварен и отведал превосходного черного меда. Навестил крупнейший в своем хозяйстве молокозавод и испил теплого молока прямо из источника. Навестил расчетную станцию выработки и сожрал одного из завхозов, которого уличил в шельмовстве. Навестил глубинные чащобы леса Свуу и недра Сквозной Дыры, ведущей прямиком в Каменистые Земли.
Всюду, где появлялся Фурундарок, лодыри сразу подтягивались, начинали шевелиться быстрее. Демоны — первоклассные работники, они способны сворачивать горы… но только если над ухом свистит кнут надсмотрщика. Предоставленный самому себе, демон будет валяться кверху пузом и жрать, что подвернется под руку.
Вечная беда всех Темных миров — кадровый голод. Народу-то полно, но все сплошь какое-то дерьмо и ни на кого нельзя положиться. Все приходится делать самому, иначе гхьет загнется, как загибаются они у многих гхьетшедариев, этих бездарных избалованных ничтожеств.
Собственно, гхьетшедарии — племя на редкость гнусное и поганое, Фурундарок среди них чуть ли не единственная достойная личность.
Противно иногда даже осознавать, что он тоже гхьетшедарий.
Вот этот, например. Халазао, один из баронов, чей гхьет примыкает к гхьету Фурундарока. Сосед, можно сказать. Его гхьет обширен, как у всякого барона, но, конечно, и в сравнение не идет с гхьетом демолорда.
Фурундарок уже несколько минут слушал его жалобы на переметнувшихся крестьян. Опять целый клан храков перебежал от него к Фурундароку. Законы Паргорона это позволяют — любой демон вправе сам выбирать, в чьем гхьете жить. Вынужденная мера — иначе гхьетшедариев вообще бы ничто не сдерживало.
— Просто не мори их голодом, щенок, — снисходительно сказал Фурундарок соседу. — Они и не будут удирать.
Халазао побагровел от ярости. По меркам баронов он и в самом деле молод — ему всего полторы тысячи лет. Да и выглядит десятилетним мальчишкой — именно такой возраст предпочел в свое время, именно в десять с небольшим лет принял истинную форму.
— Я бы их не морил, если бы ты не обложил меня торговой блокадой, — процедил Халазао. — Ты думаешь, я не понимаю, что происходит, о Величайший Господин?
— Хорошо, что ты это понимаешь, — улыбнулся Фурундарок. — Смышленый мальчик. Но тогда ты должен понимать и то, что это легко прекратится, если ты примешь мой патронаж.