– Мам, ты какая-то необыкновенная. Как девчонки из нашей школы. Здорово.
– Чувствительный ты мой. Переводила детскую книжку. Наверное, поэтому к вечеру обрела инфантильный вид.
Они условились увидеться по скайпу завтра, но еще несколько минут просто смотрели друг на друга.
– Отключайся, – сказала мать.
– Ты отключайся, – не согласился сын.
– Ладно, давай как всегда. Вместе. Раз, два, три!
На мониторе появился черный квадрат. И тут расслабившаяся Анджела подумала: «Значит, налеты детства на меня не были пустыми. Я и выгляжу школьницей. Сохранить бы это до приезда Мишеньки». Она уронила вмиг отяжелевшие руки на колени и наконец заплакала. Вместо того чтобы копить суровость, готовиться заставить мужа объясниться, потребовать не лгать больше, она мечтает демонстрировать ему юный образ. «Неисправима. Не смогу разлюбить», – сквозь слезы твердила жена очередного двинутого бесом в ребро типа. И ревела все горше.
В полночь раздался звонок. Михаил вкрадчиво сообщил, что его дела еще не закончены. А завтра в семь тридцать встреча с подрядчиком на объекте. Посему он останется ночевать в кабинете.
– Хоть в московскую квартиру поезжай. У тебя там чистые рубашки есть. – Анджела ощущала себя живым автоответчиком – хочется кричать и обзываться, но записан вежливый текст, он и прет саднящим горлом.
– У меня на всякий случай новая рубашка и в кабинете имеется. А ключей нет, я же объяснял тебе. Лучше поищи их, милая, – нашел ей занятие Литиванов. Надо думать, чтобы не скучала. И осмелился пожелать спокойной ночи.
Это тоже случилось впервые. Он всегда добирался в коттедж, пусть на четыре, на три предрассветных часа. Способность изумляться в Анджеле явно перегорела. Она приняла еще один удар как должное. Вялая худосочная мыслишка скользнула: «Он боится, что я его изнасилую». Через минуту еще одна попыталась: «Не увидит он тебя гимназисткой, отдыхай». Но усталая женщина на них внимания не обратила – силы иссякли. Потащилась на второй этаж в спальню. Встала под душ. Растерлась полотенцем. Голая забралась под одеяло Михаила, уткнулась носом в его подушку и задышала долгими вдохами и выдохами, стараясь уловить запах любимого мучителя. Она не надеялась сомкнуть глаз. Но ритмичное глубокое дыхание и не таких успокаивало и препровождало в сон.
1 Любовь между мужчиной и женщиной, в сущности, есть реакция мозга на повышенный уровень гормонов. А секс с оргазмом и без – легчайший способ выключить на часок-другой непрерывающийся даже во сне процесс мышления. Как ни печально для человечества, но наукой это доказано. Поскольку задето главное – мозг, состояние это можно назвать психическим расстройством, которое вдохновляет любовников до тех пор, пока один из них не начнет охладевать. Вот тогда второй понимает, что не очень здоров: навязчивая идея ревности, маниакально-депрессивный синдром – эйфория от нежного взгляда, теплого слова любимого и неизбывная тоска от его пренебрежения, а то и грубости. Михаил лечил жену и сделал ей немало болезненных уколов. Два года она была туповата и заторможена. Но торможение всегда сменяется возбуждением. Съездив в Москву и посопев в подушку мужа ночь, Анджела осознала, что в голове будто рассеивается туман. За землю еще цеплялись его бесформенные крупные обрывки, но, если поднять глаза, небо ослепительно синее и на его фоне верхушки деревьев четкие-пречеткие. «Он лгал про совещание с подрядчиком ранним утром. И с ключами откровенно издевался. Поигрывал ими в кармане, советуя искать». Как ни удивительно, но женская рука, державшая на весу турку с горячим кофе, от этой самовольной мысли не дрогнула. Анджела только стиснула зубы. И вспомнила давний случай. Она оканчивала университет и после лекций случайно встретила в городе маму. Та уговорила дочь зайти к друзьям семьи на чай с кулебякой. Во дворе обычного московского дома они увидели пожилого мужчину, оравшего во всю глотку на бледную девушку, которая время от времени открывала рот и издавала какие-то звуки. Но их заглушал визг старика. Он брызгал слюной и потешно топал длинными худыми ногами. Мама на секунду остановилась, вгляделась и пробормотала: – Извини, дочка, я немного поработаю. Не впадай в шок, это терапевтический прием. Она вплотную приблизилась к неравным собеседникам: – Здравствуй, Олеся. Кто это так тобой недоволен? Тот господин, который струсил перед отъездом на ПМЖ и устроил цирковое представление, чтобы не выполнять своих обязательств? Увидев маму, Олеся схватила ее за рукав и зарыдала непереносимо – хриплым басом, с преобладанием утробного «о-о-о-ой». Психотерапевт легонько ее отстранила и уставилась в то место, где у агрессивного дедка мог быть третий глаз. С маминой стороны было благодеянием предупредить насчет шока: Анджела слышала от нее такое в первый и последний раз: – Будь внимателен, старый болван,