Лица в темноте он разглядеть не мог, а вот глаза… Какого хера они светятся⁈

— Меня зовут Михаил Жаров! — Голос страшного человека, казалось, растекается огнём по всей голове. — Сейчас я буду задавать вопросы, а ты отвечать. И очень рекомендую не совершать резких движений и не издавать громких звуков…

Зелёные глаза оказались совсем рядом, и в них Геннадий увидел свою смерть.

— Приступим!

— Воздух!

Я вскинул голову и одновременно вместе с ещё минимум пятью бойцами выстрелил. Тварь завизжала и рухнула в высокую траву. Больше в освещённой фарами зоне монстров не было, а Снегирь уже подбегал к находящейся в десяти метрах от дороги яме.

На секунду он замер на берегу, а в следующий момент тело Геннадия Малышева, друга Литвинова, исчезло в идущей волнами поверхности пруда. Как говорится, концы в воду. В эти ямы точно никто не ходит, и совсем скоро от него мало что останется.

Снегирь быстро вернулся, и, рассевшись по машинам, мы догнали ждущую в пятистах метрах впереди основную колонну.

На самом деле Малышев не сказал ничего по-настоящему важного. Единственной ценной информацией было то, что у Литвинова в Саратове больше друзей не осталось и в ближайшее время следующего удара можно не ждать. А там уж и я сам до Рязани доберусь.

Разумеется, все признательные показания покойного мы записали как на аудио, так и приняли в письменном виде. На будущее.

Оставался, конечно, Дуров, но завтра с утра вместе с братиком и сестренкой он уезжает с караваном в Волгоград, а оттуда в Ростов-на-Дону. Если сам не засветится, то Литвинов вряд ли его найдет.

В Афонино мы вернулись в два ночи. Попрощавшись со всеми, я устало подошёл к дому и тут услышал сбоку тихий писк. Повернул и, когда скрылся из вида дежуривших у дверей охранников, увидел, как в темноте проступает белое пятно.

Пыш изменила цвет, и теперь было видно, что пришла она не с пустыми «руками». Шерсть медленно распуталась, а на траве оказалось не что иное, как очень ценная пушка.

Разумеется, никаких мук совести я не испытывал, мы уже выяснили, что Василий Степанович спекулянт, мошенник, да ещё и вымогатель. И на постоянной основе мы не обносили его магазин только для того, чтобы рано или поздно умыкнуть что-то по-настоящему ценное. Этот день пришёл.

— Моя ты радость! — Я погладил добытчицу и поднял с травы пушку. — А теперь можно и поспать!

Три дня спустя.

Яма закрытого типа, первый уровень.

— Не, ну, как ни крути, а на повозке удобнее! — Макс, сидящий в единственном кресле телеги, ловко объезжал валяющихся на полу тварей второго и третьего уровня. — Сколько сейчас их у нас?