Демон был изумительным лицедеем.

— Он тебя не слышит! — рядом с женщиной возникла воительница в белых одеждах, которые были изрядно запачканы кровью.

— Венера, — прошептал маэстро. — Наши грехи всегда нагоняют нас, где бы мы не оказались, — добавил он улыбаясь.

Но монахиня в отличии от Иларии не восприняла покаяния отступника всерьез.

— Где ведьма, куда она подевалась? — нетерпеливо поинтересовалась Венера.

— Не сейчас, — вмешалась Илария. Он еще слишком слаб. Оставим все вопросы на вечер.

Костер горел бодро с жадностью пожирая старый, сухие доски повозки. Медичи с легкостью разломал часть борта, на котором виднелись глубокие следы ведьминых рун. И вот теперь они шипели и пузырились под действиями священного огня, который превращал их в пепел.

— Все что я делаю приносит один вред, — внезапно произнес Липо, — Она забрала всех, всех кто был рядом.

Медичи задумчиво покосился на Венеру. Но монахиня смотрела в огонь, не сводя взгляда с танцующих над гнилыми корягами лепестков.

— Она всех обвела вокруг пальца, — ответил отец Гвидо. — Либо мы хотим так считать. Потому что нам так легче.

— Не люблю я этой вашей правоведческой мути. Говорите, вроде как красиво, да все бестолково. Но делаете это с таким умным видом, что простому люду, да и не простому тоже, просто стыдно признаться, что ни черта не понятно, — внезапно выдал магистр.

Отец Гвидо хитро прищурился, дернул головой, и решил ответь. Впрочем, он всегда отвечал не неудобные для него реплики. Уж такой характер.

— Искать причину в других, а не в себе, вот корень зла, что затаился в твоем неокрепшем духе, сын мой, — небольшая пауза была сделал специально, чтобы собеседник успел осознать ущербность собственного мышления. Заметив на лице магистра некую растерянность, отец Гвидо продолжил пускать стрелы призрения: — И нет, чтобы прозреть, вы продолжаете упорно шагать босым по греховному лесу заблуждения и отчаянья.

— Прекрати! — внезапно рявкнула воительница. — Говори — что тебе известно? Или заткни свою блеющее зево. Сеньор Медичи прав, мы больше не можем рассусоливаться. Ведьма становится сильнее. С каждым днем, с каждым нашим вздохом.

— Мне кажется, я понимаю, к чему ведет разговор греховник, — внезапно сказала Илария. Заставив священника встрепенуться.

— Как ты меня назвала?

— Как бы я тебе не назвала, сути это не изменит. Ты закончил свое земное существование. Но твой обожаемый Покровитель. Могу догадаться, что твои грехи цепями удерживают тебя в материальном, и не отпускают в райские кущи. Вот ты и мытаришься среди живых, продолжая ощущать себя человеком.