— Лучше ты расскажи мне, почему нас с Тином провоцировала и делала вид, что не знаешь, кто мы такие?
— Настроение было плохое, — хмыкнула я. — Думала вас разозлю, и вы уйдете.
— О, как, — ответил Бриерд, — и даже не испугалась, что перед тобой два могущественных дракона? В некоторых мирах нас считают живыми богами, между прочим.
— Ой, перестань, — я картинно махнула рукой. — Чего я такого страшного сказала? Так, немного по ерничала, да и всё, зато какой потом вечер втроем провели, ммм, — я закатила глаза, вспоминая удовольствие, которое доставили мне мужчины, и услышала, как в груди дракона зарождается недовольное бурчание.
Повернула голову и посмотрела на него с удивлением.
— Ты чего это? — спросила я.
— Ничего, — буркнул мужчина. И посмотрел на меня с пренебрежением: — и часто ты так с мужчинами развлекаешься?
Почему-то этот вопрос задел меня не на шутку, и наклонив голову я улыбнулась, показывая клыки, и протянула:
— А тебе какое дело?
Взгляд дракона заледенел. И я ощутила его ауру, которой меня снесло с его коленей, и придавило с силой к полу. Это была сила настоящего альфы. Ей обычно пользуются перевертыши, пытающиеся доказать, что они главнее, подавить того, кто слабее. У меня весь воздух мгновенно вышибло из груди, и я не могла сделать не единого вдоха, а в глазах начало темнеть. Я корчилась на полу душевой в позе эмбриона, а дракон возвышался надо мной и продолжал давить.
Я почувствовала, что дракон включил ауру полного подчинения.
Такое делают только для того, чтобы превратить врага в абсолютный овощ.
Полное рабство. Абсолютное подчинение.
Исключающее любые вопросы.
Перевертыши-дельта тоже оборотни, вот только у нас такой ауры нет. Нас ведь выводили особенными зверьками, хотели из нас сделать универсальных солдат. Поэтому мы не признавали ни одного альфу. Иммунитета у нас не было, но был один инстинкт, помогающий избежать полного подчинения.
Я на автомате обратилась в ласку, и рванула бежать, что есть сил.
Инстинкт просто уводил меня, как можно дальше от того, кто пытался поработить.
Да, мы такие… если находим того, кого не в состоянии убить, то просто рвем когти. А потом мстим… И мстя моя будет страшной.
Он еще пожалеет, что посмел меня унизить. Ой как пожалеет.
В себя я пришла, опять лежа в той же самой норе, в которой отходила до этого.
Почему-то чувствовала себя хреново. Не только физически, но на этот раз и морально.
Раньше под какой-только «каток» не попадала, и с какими-только проблемами не сталкивалась, даже несколько раз на краю между жизнью и смертью побывала, выкарабкивалась из последних сил, но даже тогда мне морально не было так хреново.