— Ты же видишь, как ловко они мечут стрелы прямо из седла? И какие они тяжелые?

— Да, вижу, что очень тяжелые, — нехотя признает Генс.

— Поэтому выводить Гвардию за стены города, когда орда захватит все вокруг — смерти подобно. Ты же не будешь спорить с таким?

— Нет, наши воины не отступят и погибнут с честью, — начинает мне хорошо знакомую мелодию приятель.

— Вот, тогда погибнут всеми шестью сотнями, а с собой заберут пару сотен степняков в итоге. И зачем нужна такая война? — с усмешкой я спрашиваю Генса. — Остается только держать стены, благо арбалетов и болтов у города в достатке. На всю степь точно хватит.

— Гвардия выполнит приказ города, — вот и все, чем мне может ответить заместитель командира Гвардии при внимательно прислушивающемся к нашему диалогу Торке.

— В мужестве защитников Астора никто и не сомневается, — довольно сухо отвечаю я, видя, что Генс явно работает на показуху, как самый правильный патриот города.

Сдохнуть безо всякого толку в чистом поле от стрел кружащих постоянно лучников — ну, точно не самая умная идея.

А другой от начальства в Совете я не слышал еще ни разу. Поэтому вынужден лично вмешаться раньше в совместную историю Черноземья и степи, чем вообще-то рассчитывал до этого момента.

Стоять на месте, борясь с течением — нет особого смысла, поэтому я командую Торку плыть к нашему берегу. Через сколько приедут местные Старшие — да, кто его вообще знает?

Степняки заголосили, когда мы начали удаляться, но один из старших на них прикрикнул, похоже, пока запрещая стрелять. Мы обозначили свой статус, как переговорщиков, хотя не подняли положенное для подобного процесса знамя.

Но продемонстрировали великую силу, поэтому заслуживаем уважения.

На том берегу мы и провели с половину часа, пока не появилась группа всадников постарше, при каких-то бунчуках и прочих проявлениях степной власти.

Всадники пока столпились на берегу, видя, что мы снова неторопливо возвращаемся к ним.

Потом, оказавшись на расстоянии десяти метров от берега, я торможу Торка, а сам внимательно рассматриваю двоих степняков постарше. Они выехали вперед, теперь никто не загораживает от меня переговорщиков.

Оба со смуглыми, широкими лицами, одеты явно побогаче остальных, в кольчугах и с сильно надменными выражениями на рожах.

По степным понятиям тот, кто первый обратился насчет встречи, тот и должен приветствовать остальных переговорщиков тоже первым. Как бы, как более зависимый и слабый, те же из них, кто считает себя сильнее и побеждает, никогда не просят о встрече, а сами приезжают и наезжают.