И больше уже не появляется на поверхности, утонул насовсем, значит, нахальный воин степи.

«Гм, кажется, я попал ему в висок», — думаю про себя, пережидаю массовый вопль недовольства собравшихся юнцов и снова получаю тучу стрел в упор.

Очень тяжело они бьют по куполу с такого маленького расстояния, такое давление я хорошо чувствую.

«Какие там выходы в чистое поле? Только своих воинов класть безо всякого толку!», — еще раз понимаю я.

Не удержат доспехи гвардейцев такие стрелы ни за что. Потом новый залп и еще один, очень настойчивые все же жители степей в своем стремлении отомстить за смерть одного из своих товарищей.

Попутчики мои невольно вздрагивают, когда отдельные стрелы скользят по куполу совсем рядом с их головами.

Кладу руку на Палантир в мешке и отправляю ману в купол, просевший на три четверти от попыток степняков хоть как-то добраться до наших таких близких тел.

Потом мне надоедает подобная самодеятельность совсем молодых и несдержанных воинов степи, я высоко поднимаю руку, привлекая внимание врагов своим жестом. Вторую продолжаю держать на своем знамени, мне определенно нужна узнаваемость. Выжидаю несколько секунд и резко опускаю ее вниз, одновременно отправляя ману на противников.

Первый десяток степняков слетает с лошадей, да еще сами лошадки валятся от моего удара, раскладываясь боком на берегу и в мелководье.

До них метров десять, широкий удар по такому скоплению людей и лошадей забирает у меня немало личной маны, но я ее легко восстанавливаю из Палантира.

Снова поднимаю руку, но пока даю возможность остальным воинам срочно подняться на берег.

— Черт, у них рефлексы, как у собаки Павлова. Нужно постоянно бить по тупым башкам, чтобы вели себя хоть как-то прилично, — довольно непонятно для них ругаюсь я своим спутникам.

— Старшие будут или мне не с кем разговаривать?

На этот раз один из воинов кивнул мне и послал одного из своих куда-то, надеюсь, что с донесением. Остальные пока перестали угрожать мне стрелами, но все равно пытаются испугать своими суровыми лицами. Заодно помогая подняться пострадавшим и придавленным лошадьми.

«Совсем дикий народ. Но все же не такие злобные, как урги, более человечные и понятливые», — опять констатирую я.

— Ольг, о чем ты хочешь говорить с ними? Это же все бестолку? — не понимает моих намерений Генс.

— Не совсем уж так и бестолку. Просто передам им свое приглашение встретиться, а потом подтвержу свои слова массовым убийством кучи степняков. Кажется мне, после захвата Астрии народ степи очень сильно попутал берега, думая, что у него такой номер пройдет с Черноземьем. Но захватить все земли, кроме города, они точно смогут, разорят их, пожгут дома, уведут много девок в полон и убьют мирных крестьян. А я хочу избежать всего такого, — так весомо я отвечаю будущему командиру Гвардии.