И тут я совершил глупость — подошёл слишком близко, чтобы расслышать, о чём он говорит. Оборотень изловчился и ударил ногой. Пистолет полетел в одну сторону, а я сам — в другую. Как бы ни пытался сгруппироваться, но всё-таки стукнулся головой о дерево и несколько секунд не мог подняться на ноги.

Когда же мне это удалось, то трансформация уже произошла, и теперь напротив меня стоял оборотень в полноценной звериной форме. С клыков капала слюна, в жёлтых глазах горела ненависть ко всему живому. Пистолет лежал чуть в стороне от дороги, я его прекрасно видел, и так же прекрасно понимал, что не успею до него дотянуться.

Волк присел на задние лапы, готовясь к прыжку. Ну всё, Андрюша, похоже, твои приключения в новом для тебя мире на этом и закончились. Додумать я не успел. Волк взвился в прыжке, но сбоку на него налетело тело крепкого мужчины, сбивая с траектории полёта. Я успел заметить только горящие жёлтым светом глаза, и клубок из двух тел покатился по дороге. Бергеру удалось выбраться из озера, и он пришёл ко мне на помощь.

— Ну что стоишь, помоги ему, он же не вывезет ! — истошный вопль в голове вывел меня из оцепенения, в которое я погрузился, когда оборотень прыгнул.

Я метнулся к пистолету, клубок из тел тем временем выкатился снова на дорогу и на мгновение распался, и я выстрелил. Раздался визг раненой твари. Оборотень рухнул на землю и попытался ползти, но я подошёл к нему и снова выстрелил, на этот раз прямо в сердце.

— Так ты никаких пуль не напасёшься, Андрюша, — проворчал Савелий, выходя из-за дерева. — Что у тебя за привычка на каждую облезлую шавку две пули тратить?

— Шавку? — послышался голос Бергера. — Он сказал «шавку»? Ой, я что же слышу кота?

Мы с Савелием смотрели на прихрамывающего Сергея, подходящего к нам. Его рубаха превратилась в клочья, на груди виднелись длинные царапины, и ещё одна, наиболее глубокая, была на бедре. Штанина разорвана и пропитана кровью, но, вроде бы, сильного кровотечения не видно.

— Ты как, живой? — спросил я, ставя пистолет на предохранитель и убирая его в кобуру.

— Ничего, заживёт, и не такое выдерживал, — махнул рукой Бергер. — Ты мне ответь только на один вопрос, я слышу твоего кота?

— Этот кот, между прочим, Хранитель четвёртого Блуждающего замка , — весьма пафосно произнёс Савелий, а потом подпрыгнул. — Что⁈ Этот оборотень меня слышит? Так, это что же получается, оборотни в полнолуние могут меня слышать? А может быть, они на меня постоянно нападали не потому, что котиков не любят, а потому, что чувствовали себя оскорблёнными? Вот же свиньи чувствительные, — принялся бормотать кот, а мы с Бергером молча смотрели на него, не решаясь перебить. Хотя кто является свиньёй, это ещё нужно было уточнить. Наконец, мне надоело слушать бубнёж кота, и я повернулся к Сергею.