— Дивный новый мир, — Борис исподлобья посмотрел на собеседника. — И что нам останется? Наложить на себя руки?

— Жить в своё удовольствие.

— Одно и то же.

Музыкант тянул грустное соло на саксофоне. Бородач в старомодном котелке. Клетчатые брюки, жилетка. Ходячий реликт.

— Гедонизм, — Борис поднял палец. — Ни к чему хорошему не приведет. Это деградация. Наука, искусство — всё сгинет. Наша эпоха закончится, а их — начнётся.

— Пусть так, — внезапно согласился Олег. — И в чём проблема? Это произойдёт в далёком будущем. Возможно, при наших правнуках. И это не будет войной. Никаких тебе Скайнета и Джона Коннора. Мирная передача прав на планету.

Борис не ответил.

Саксофонист дул в мундштук с закрытыми глазами.

— Это наша планета, — напомнил Борис.

— А до нас здесь властвовали динозавры. А до них — ещё кто-то. Дарвинизм — штука неумолимая.

Сделали по глотку.

— Как работа? — Олег решил перевести разговор на другие рельсы. — Нравится?

Борис ответил не сразу.

— В целом — да.

— Платят хорошо?

— Отлично. Я даже откладываю.

— Вот видишь, — друг расплылся в улыбке. — Будущее наполняет твой кошелёк. А ты его ненавидишь.

Борис отмахнулся.

Тягучая мелодия вплеталась в шум моря за стеной. Вечером хозяин снимал звукоизоляцию, чтобы посетители смогли насладиться прибоем. Керчь медленно погружалась в осеннюю депрессию.

— Над чем сейчас работаешь?

— Официант, — Борис слегка опьянел. — Молодой парень европейской наружности. Насколько я понял, его разрабатывают для игорных кластеров. Кажется безупречным, но определённые недоделки присутствуют.

— Например?

— Высокомерие.

Олег усмехнулся.

— Ты шутишь.

— Нет, — Борис посмотрел в глаза своему другу. — Машина смотрит на меня , как на прислугу. Я читаю это во взгляде.

— Параноик.

Борис пожал плечами.

— А что Игнатий?

— Появляется редко. Иногда я хочу обсудить с ним свои отчёты, но он вечно куда-то спешит.

За окнами, выходящими на деревянную террасу, сгущались сумерки.

Олег похлопал друга по плечу:

— У тебя хорошая работа. Престижная. Держись за неё. И мой тебе совет — откажись от всего этого машиноненавистничества .

Последнее слово Олег едва сумел выговорить.

— Постараюсь, — рассеянно ответил Борис.

— Мы ничего не изменим, — добавил друг.

Верно, подумал Борис.

Это уже не наша игра.

Борис сидел на шезлонге, потягивая через трубочку мохито, когда над бассейном мелькнула тень электрокара. Фигура Игнатия выросла перед ним через минуту. В руках молодой босс держал какие-то бумаги.

— Контракт истёк, дружище.

Борис спокойно кивнул.

— Ты хорошо поработал, — Игнатий присел на пластиковый стул у края бассейна. — Компания оценила твои заслуги.