Их трещин широких сукровица с кровью сочилась.
Как пойдет она на пир с такими руками?
Кощей, тем временем, рассматривал болотницу с выраженьем странным. Попялился немного, да сказал сумрачно:
— Сдюжила. Надо же. Ну, теперь до будущей ночи шкуру человечью с тебя и сам Хорс не снимет. Затем сама слезет и без отдыха обратно не пристанет.
Кивнула она, думами тяжкими захваченная. Едва о почтении должном не позабыла. Хорошо хоть спохватилась спустя мгновение!
— Спасибо, господарь, — поклонилась болотница Кощею в пояс, а кровь изо рта на траву закапала, — вовек помощи твоей не забуду.
— Пф-ф, — отмахнулся чародей и жестом выпрямиться приказал. Посмотрел задумчиво, да спросил почти мягко:
— Лечить-то шкуру человечью умеешь?
Болотница головой мотнула и ответила честно:
— Штопать только.
Молчанье повисло липкое, неприятно. Добавила она торопливо, гнева Кощеева с чего-то испугавшись:
— Время есть. Утоплю кого-нибудь, да заштопаю шкуру свою. Мне бы… — о лягушачьей шкурке спросить хотела нечитсая, да перебита была Бессмертным:
— Ко мне иди.
Вздрогнула болотница, умом до сути не дохода. Но всё равно подчинилась. Шажок вперёд сделала.
Хмыкнул Кощей, неведомо чем забавляясь.
— Ближе.
«Куда уж ближе», — застонала она, но лишь в голове своей. Шаг один до Бессмертного оставался. Обнять его, что ли?
Подняла болотница взор, да в глазах изумрудных ответ увидала.
Коль надо — сам обнимет. А стать ей к нему вплотную надо.
Замерла нечистая, неведомо отчего робея. Договорилась болотница с Кощеем, полезной ему стала. Значит, просто так уже не прибьёт. Чего же дрожит, будто лист на ветру?
Шагнула болотница вперёд, так близко стала, что ладони между телами и то не поместилось бы.
Изогнул Кощей губы тонкие, да рукой правой стан тонкий приобнял, а левой десницу ее взял.
— Помогу я тебе, Василиса. Мне теперь на руку, чтобы в царицы ты выбилась.
А потом болотнице стало тепло.
Охнула она, кошкой заскучай в руках Бессмертного растекаясь, разум теряя.
Хо-о-о-оро-о-ошо-о-о-о-о-о.
Наполнила нечистую магия Кощеева, наполнила да отогрела. Как щи горячие с медовухой сладкой утробу пустую радуют, так и болотницу от лечения развезло. Забыла она о голоде вечном, о маете своей неустанной.
Ладной ощутила себя. Полной.
А как закончил Кощей чародействовать, как выпустил стан ее, так тепло всё снова и сгинуло. Истаяло, словно туман под солнышком жарким.
Ранки болотницы без следа затянулись.
— Спасибо тебе, господарь, — промолвила она тихо, восторга в голосе не тая.
— Да новой луны даю тебе время, — наказал тем временем Кощей, — чтоб шкурку новую себе сделать. Как месяц на круг выйдет, так и я за платой своей приду.