Имение появилось неожиданно. Оно стояло на склоне, окруженное старыми яблонями, которые, казалось, помнили еще царскую Россию. Двухэтажный дом из темного дерева и камня, с резными наличниками, широкой террасой и колоннами у входа.
Вековые липы, запущенный фонтан, каменная ограда, местами осыпавшаяся. Пахло историей — пылью, старой краской, и яблоками. Рядом с крыльцом был припаркован черный внедорожник с московскими номерами.
Таксист достал из багажника мой чемодан, я вышла из машины и остановилась. Воздух был ледяным и чистым, пахло листвой и дымом. Где-то вдалеке лаяла собака. Я подхватила за ручку чемодан, сделала шаг к дому и застыла, как вкопанная.
Дверь открылась. На пороге стоял он.
Всеволод Каминский.
Сева.
Я узнала его сразу, хотя прошло пять лет. Те же темные волосы с проседью на висках, тяжелая челюсть и острый, как лезвие, взгляд. Он был в черной рубашке, с закатанными рукавами и темных брюках. На левом запястье часы, которые я ему подарила. Я помнила эти часы, выбирала их три часа в торговом центре, волнуясь, что ему они не понравятся.
Сева смотрел на меня молча. Ни удивления, ни злости, ничего. Его лицо было непроницаемо, как маска. Будто он ждал меня, будто знал, что я приеду.
Я стояла и не могла пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, руки похолодели. Хотела сказать что-то — извиниться, объяснить, соврать, но слова застряли в горле.
Он не сказал ни слова, просто стоял и смотрел, и от этого взгляда мне хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, сесть обратно в такси и уехать. Куда угодно, лишь бы не видеть его лица.
Но я не уехала.
Я стояла и смотрела на него. А он на меня.
И в наших взглядах было все: пять лет молчания, пять лет боли, пять лет вопросов без ответов. Только нужны ли были ему сейчас мои объяснения? Нужна ли ему еще моя правда?
Не уходите далеко!
Сегодня будет еще одна глава и мы поближе познакомимся с нашими героями!