Пашка одобрительно кивнул.
- Вот сейчас разрулим проблему Герыча, и пойду под нож к этому, мать его, дарованию от нейрохирургии, которого Галина советует.
- Кстати, о проблеме Герберта, - Пашка выложил передо мной на стол флешку. - Здесь то, что Герберт смог нарыть о вилле, где тот ушлепок самоизолировался.
- Герыч, красава! Работаем, значит. Пах, что сам скажешь о материале?
- Решаемо. Там, правда, у этого ушлепка папик не последний человек…, - и замолчал не договорив.
- Думаешь, прилетит нам ответочка?
- Обязательно прилетит.
- Решим. Папик папиком, но так и мы ведь не пальцем деланные. В первый раз, что ли? Вырулим. Надо только семью мою нынешнюю получше спрятать, чтоб и до них не дотянулись.
Сказал и понял, что и это уже Пашка сам решил.
Нет, к чертям всё! Больше не пью. А то мой же безопасник за меня мою работу делает.
Я уже встал из-за стола, когда Пашка положил передо мной связку ключей, назвал адрес и бросил короткое:
- Аля с Масяней там. Симку я ей новую купил, под предлогом, чтоб ты не нашел.
- Пах, какого лысого? Другого ничего не мог сказать?
- Что именно? Что нам может грозить смертельная опасность? И что, убив нас, они не успокоятся?
- А лучше, чтоб она меня боялась?
- Она тебя не боится. Она на тебя обижается, - бьет информацией наотмашь.
- Ну да, - я попытался хмыкнуть, но не смог, губа распухла, - за то, что я устроил вчера, не грех и обидеться.
- Нет. Не за вчерашнее.
- Не за вчерашнее? - как же меня стала бесить головная боль и моя заторможенная реакция на информацию. Или это Пашка со своей манерой подачи инфы так бесит сейчас?
- Я ей рассказал о твоей особенности ничего не помнить на следующее после загула утро, - выдает инфу.
- И?
- Дело не только во вчерашнем. Точнее, даже совсем не в нем.
- Пах, мне из тебя информацию клещами вытаскивать?
И тут этот, мать его, бессмертный, усмехнулся и молча выложил передо мной какой-то лист.
- Прочитай, и сам всё поймешь.
Я читал сухой лаконичный текст, написанный знакомыми словами, русскими буквами, черным по-белому, но никак не мог въехать в смысл. Возвращался снова и снова к процентам и охреневал. Да как так-то? Выходит, что Масяня моя дочь. Сперму я не сдавал, значит, зачата естественным путем. Да что ж за гадство-то!
- Когда? - смог наконец усвоить информацию и спросить. Уверен, что Пашка поймет - не дата анализа меня сейчас интересовала.
И Пашка понял:
- Два с половиной года тому назад. Июль. Седьмое, если быть более точным.
- Так, стоп! Какого июля?
- Седьмого.
Гадство! Это ж Алькин день рождения. Её тридцатилетие…
И вот тут мне по-настоящему стало хреново. Как говорится, прочувствуйте на собственной шкуре все прелести от провалов памяти и оцените всю глубину задницы, в которую вы попали благодаря собственному раздолбайству. Ведь знаю же, что мне нельзя пить, но раз за разом наступаю на эти грабли!