Глава 25
*Алька*
Масяня сегодня долго не засыпала. Крутилась в своей кроватке, возилась, сначала требуя рассказать ей сказку, потом спеть ей песенку про “облака-игривые лошадки”, потом дать её “титю”.
Мы уже неделю привыкали засыпать без грудного молока. И у нас всё получалось, но сегодня почему-то вдруг мою девочку было не усыпить.
Давно уже надо было отучать её от груди, но мне всё было никак не собраться. А потом, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло - случился спектакль для Кристины.
В тот вечер Клавдия усыпила Масяню без моего молока, и мы решили, что время пришло отучать мою малышку от груди. И у нас довольно неплохо это получалось, но сегодня Масяня побила все рекорды моего терпения. Я, отчаявшись и уже было махнув рукой на всю прошедшую неделю без вечернего грудного кормления, хотела дать ей грудь. Но, хвала вселенной, сон сморил мою малышку, и Масяня уснула.
Ни Владимира, ни Павла до сих не было дома. Я уже подумывала позвонить, если не Чернову, так его личному охраннику, но тут увидела, что ворота открываются, и во двор въезжает автомобиль.
Мне надо было сразу отойти от окна, но захотелось убедиться в том, что у них всё в порядке, что их просто задержали дела.
Чернов вышел из машины и, глядя на окно нашей с Масяней спальни, хлопнул дверцей. То, что он сделал это громко намеренно, я поняла только лишь после того, как увидела его злую усмешку и провалы вместо глаз.
- Вот же дура! - обругала я сама себя, юркнула в кровать и попыталась сделать вид, что сплю.
Не сработало.
Владимир ворвался, хвала небесам, бесшумно в нашу с Масяней комнату и щелкнул замком на двери. Зачем? Не за тем ли, чтобы Павел не вошел?
Вместе с Черновым в нашу комнату ворвался и запах алкоголя.
Он пьян? Разве ему можно пить? Клавдия же говорила, что нельзя ему алкоголь, что ему надо к операции готовиться.
Мысли заскакали зайцами, а потом я увидела, что Вовка раздевается. Он дернул меня за ногу к себе, и вдруг я услышала:
- Всю душу мне вывернула! Работать не могу, на других баб смотреть не могу, в спортзале пары спускаю, парней замордовал совсем! Чего тебе не хватает, пичужка? Намекни хотя бы! Я же вижу, что не противен тебе! Тогда что ты хочешь от меня?
Ответить он мне не дал, отбросил рубашку, вырвав пуговицы, и, вжав меня в матрас кровати, демонстрируя свое возбуждение, набросился с поцелуями. Злыми и даже остервенелыми.
Не таких поцелуев я от него ждала. Я же помнила о той, нашей единственной с ним ночи. Тогда он был нежен и ласков.
- Вов, не надо, пожалуйста! Остановись! – шептала и выворачивалась из его рук, пока он опускался поцелуями всё ниже.– Вова, не надо, пожалуйста! Я не хочу так!