- Я не против тройничка. Хочешь разнообразия в наших отношениях?
- Тройничка? Кристин, откуда такие фантазии? - пытаюсь увернуться от поцелуев любовницы и сделать хотя бы глоток свежего воздуха, не пропитанного её духами. Да как же я раньше-то не замечал, что они такие удушающие у неё.
- Ты сменила духи? - всё-таки задаю ей вопрос.
- Да. Тебе нравится? - Кристина подносит к моему носу своё запястье. - Эксклюзивная коллекция, ограниченное количество флаконов. Кучу бабла стоит, но всё для тебя, любимый!
- Ясно. Нет, не нравится, - рублю сразу и отодвигаю её руку от своего лица. Освобождаюсь от её объятий и отхожу на шаг. - И ты могла бы объяснить, что за цирк ты здесь устроила и как узнала мой адрес?
Пока Кристина придумывает ответ, я, в который уже раз за эти дни, задаюсь вопросом: я стал слишком предсказуемым?
Пашка, понимает меня с полувзгляда, кивает и бросает короткое:
- Пробьем!
- Влад, что происходит? - Кристина снова приближается ко мне. - Только не ври мне, что не хочешь меня. Я же вижу, что это не так!
- Кристина, ты могла бы не коверкать моё имя? - рычу ей в ответ. - Так я жду ответ на свой вопрос: откуда ты узнала мой адрес?
Ответить красавица не успевает, потому что я слышу голос отца:
- Вау! А кто это у нас тут? Парни, у нас сегодня вечеринка? А можно всех девочек посмотреть? Сын, ты же не заказал только одну? Или она многостаночница?
Батя подходит и смачно шлепает Кристину по её аппетитной пятой точке.
Клянусь, впервые за все годы нашего знакомства с Пашкой я увидел, как он улыбается. Нет, сейчас этот гад, пользуясь тем, что Кристина стоит к нему спиной, беззвучно ржал. Батя обошел нашу с Кристиной композицию по кругу, рассматривая:
- Хороша краля! Сразу видно, элитная! Сиськи свои или силиконовые?
С этими словами батя протянул руку и пощупал грудь Кристины.
И тут Пашка, сволочь, закашлялся, а Кристина заверещала, и понятное дело, прямо мне в ухо:
- Руки от меня убрал, алкаш! Влад, откуда в твоем доме бомж? Ты где его подобрал? Какого хрена тут происходит? Как это вообще понимать?
Я пытался отцепить или хотя бы отодвинуться от Кристины, которая цеплялась за меня, как обезьяна за пальму, и продолжала орать мне в ухо.
Батя продолжал ломать комедию, обходя нас с ней по кругу, щупая за всё, что попадалось ему под руку, и цокал языком, словно рассматривал племенную кобылу.
Мне тоже было бы смешно, если бы я, так же как Пашка, смотрел на это со стороны, а не принимал в этом цирке непосредственное участие.
Но я-то принимал участие, в отличие от него! И поэтому не сразу увидел, что в нашем театре абсурда появился еще один актер. Точнее, актриса. Алька.