И черт его знает, какой вариант отношений, мой или Пашкин, был честнее. Подозреваю, что оба были неправильными.
Пашка высадил меня у дома, где была моя квартира, и уехал.
И откуда у него еще силы на телку остались? Лично я не хотел ничего. Можно было бы позвонить Кристине, и она бы отработала по полной, но я не хотел.
Вошел в пустую квартиру, принял душ и активировал камеры слежения в доме. Необходимо было убедиться, что у них там всё в порядке.
В доме всё было тихо. Я пощелкал по камерам, расположенным практически по всем комнатам дома, и неожиданно обнаружил Альку на кухне.
Пичужка сидела за столом, рядом стояли костыли. Она что-то прихлебывала из кружки и явно что-то дожевывала - перед ней стоял заварочный чайник и уже пустая тарелка.
Неужели пичужка страдает ночным дожором? А по ее фигуре так и не скажешь!
Алька была одета в обычную футболку со смешным принтом, она что-то искала в телефоне. Нашла, кивнула сама себе, ткнула пальцем в экран и поднесла телефон к уху.
- Опачки! И кому же это мы, интересно знать, на ночь глядя звоним, а, пичужка? - понял, что встал в охотничью стойку, приготовившись слушать разговор Альки с неизвестным мне собеседником.
Кстати, надо пробить все её контакты. И на что там батя ещё намекал? А, вспомнил. Пробить дату, когда она встала на учет по беременности в женскую консультацию. Почему именно её — я не понял, но разберемся.
Кстати, да, а кто у нас счастливый папаша, и почему он не участвует в жизни дочери?
Алька же, в ожидании, когда тот, чей номер телефона она сейчас набрала, ответит, допила, что было в кружке, и встала из-за стола. Направилась без костылей, а потому сильно хромая, к раковине.
А я, к своему стыду, банально завис, рассматривая её. Мини-шортики были настолько мини, что едва выглядывали из-под смешной футболки, отчего казалось, что на ней сейчас только эта футболка и надета. Воображение разыгралось, услужливо подсунув картинку: Алька, сидящая еще в своей квартире на диване и стыдливо прикрывающая от нас с Пашкой свою грудь.
Мы с ним пообедали борщом и вывалили из кухни, и оба зависли на открывшуюся картину: Алька переодевалась.
Худая, как не знаю кто, а грудь большая. Впрочем, может это еще потому, что она кормит Масяню? Что-то я не помню, чтоб у Альки времен юности были такие выдающиеся формы.
Всегда была мелкая и худая. М-да-а-а, выросла пичужка.
Отвернулись с Пашкой оба, не сговариваясь, к стене. Пашка быстро слинял на кухню. А я так и стоял истуканом. Перефразируя старую шутку, вертелась мысль о том, что в комнате стояли двое: он и у него.