Павел вопросительно поднял одну бровь и замер безмолвным изваянием. Кстати, мне вот интересно, а он может за раз выдать сразу несколько слов или нет?
Владимир озвучил вопрос, который замер в глазах Павла:
- Аль, вот только не говори сейчас, что боишься врачей!
- Нет, не боюсь. С Масяней как быть? Не хочется её в клоаку разных вирусов везти, да и как везти? У вас в машине есть детское кресло? Очень я в этом сомневаюсь!
Мужчины опять переглянулись, а я продолжила их убеждать:
- Я так поняла, что Павел имеет медицинское образование. Наложит мне плотную повязку и всё. Павел, наложишь? Ты ведь понял, что не перелом, да? И потом, был бы перелом, нога бы уже опухла, так ведь?
Мужчины оба посмотрели на мою конечность, опять тем самым вогнав меня в краску. А Павел еще и шагнул ко мне, точнее, к моей закинутой на диван многострадальной конечности, присел перед ней на корточки и аккуратно положил свою огромную ладонь на мою щиколотку.
Щиколотка, конечно, опухла, точнее, раздулась, и была горячей - это же Павел и озвучил, повернувшись к Чернову:
- Горячая.
И тут же сразу ко мне:
- Болит?
- Болит, - пришлось признаться.
- Что и требовалось доказать! - подвел итог Чернов.
- Павел отвезет тебя в травму, а я с Масяней погуляю на улице. Когда её кормить?
Такого предложения я не ожидала. А потом прикинула время и решила, что Масяня сейчас должна будет уснуть, на улице она дольше проспит. Режим наш, конечно, летит в тартарары, но чего уж теперь-то.
- Вов, там в холодильнике есть баночки с детским питанием. Найдешь там с мясом кролика и овощами. Масяня это любит. Она сейчас уснет и проспит не меньше двух часов. Но мало ли, проснется раньше, тогда придете с ней домой, поменяете памперс и разогреешь баночку. В ковшик воды, в нее баночку и на огонь. Думаю, что справишься, - я и сама не поняла, почему вдруг начала тараторить.
- Разберемся! - Чернов кивнул коротко.
- Погуляешь тут кругами по дворам, детство своё вспомнишь. У нас тут мало что изменилось с тех пор. И да, Вов, ключи запасные возьми на полочке, вдруг Масяня так расплачется, что придется домой идти.
На том и порешили. Сначала мужики вынесли коляску, а потом Павел вернулся за мной.
Из дома меня выносили на руках.
Эх! Давно меня на руках не носили. Хотя нет, меня никогда не носили на руках. Да и куда бы меня носить-то было?
В руках этого молчаливого мужчины я чувствовала себя маленькой девочкой. Сапог на вывихнутую ногу мне не дали обуть.
- Не сможешь, да и зачем? - последовал от Павла короткий вопрос, едва я потянулась за обувью.
- Ну хоть на здоровую-то ногу можно? Холодно же! Или ты меня и в больнице будешь на ручках держать?