— Ваша светлость, что случилось? Я выстрелы слышала.

— Часовой меня решил салютом поприветствовать… — я наконец сунул оружие в кобуру и повернулся к жене: — Дорогая, разреши тебе представить моего министра пропаганды госпожу Ухтомскую Ванду Гамаюновну. Моя жена княгиня Гюлер, дочь хана Бакра.

Девушки раскланялись, имея при этом вид диких кошек, готовых в любой момент кинуться в драку. И я кажется знал, какое платье сегодня наденет моя жена на приём, во всяком случае, плечи и грудь ее были не хуже, чем у моего министра.

— Вы что-то хотели срочно сообщить, Ванда Гамаюновна? — я кивнул на газеты, что держала в руке, как веер, госпожа Ухтомская.

— Олег, если ты не против, я пойду…- Гюлер кивнула на своих служанок, что в сопровождении старшего камердинера, замерли в паре шагов от нас, не смея помешать нашей беседе.

— Нет, останься, послушаем, что хочет мне сообщить госпожа Ухтомская. А вы проходите, занимайтесь своими делами. — я сделал маленький шажочек в сторону и кивнул смуглым девицам, что тащили в наши покои какие-то баулы.

— Ваша светлость, вчера получены газеты из Империи… — Ванда опустила глаза и протянула мне печатные издания: — Известия тревожные, народ в смятении…

Я фыркнул, сунул газеты под мышку и свернул в сторону своего кабинета, кивнув девицам, чтобы следовали за мной. А хорошо они смотрятся, двигаясь рядом, две злые и грациозные красотки.

В кабинете, я посадил девушек в кресла, подальше друг от друга, кинул шубку жены и свой полушубок на стол, и наконец смог ознакомиться с тревожными новостями, вогнавшими в смятение моих подданных.

Не знаю, каким образом новости так быстро долетали до столицы Империи, учитывая, что линии телеграфа еще только тянули по моим владениям, но реакция в столице на мои «подвиги» была молниеносная. Полуофициальное «Русское слово», в редакционной статье на первой странице, не стесняясь в выражениях, описывала меня, как душегуба и разбойника, что разорял мирные городки, захватывал научные экспедиции британского Географического общества, насиловал все без разбора. Описание подвига пяти британских офицеров, что не побоялись выйти навстречу моей банде, и ценой своих жизней обеспечили эвакуацию беззащитных женщин и детей даже у меня вызвало слезы умиления и желание поквитаться с агрессором. Остальные статейки были не столь яркими, а эпитеты в мой адрес — совсем не смачными, поэтому я с досадой отбросил прессу.

— И вы хотите сказать, уважаемая Ванда Гамаюновна, что народ мрачно встретил меня, потому, что все прочитали статью в «Русском слове»?