— Благодарю, Альберт Богданович. Тогда, пользуясь решающим голосом, я принимаю решение о зачислении Даниила Уварова.

Троица моих недругов отпустила по несколько недовольных комментариев, но они не стали спорить с председателем комиссии. Хотя по их взглядам, адресованным мне, стало понятно — стоит ждать неприятностей.

Золотухин же махнул рукой, прося меня задержаться.

— Вы держались очень уверенно и спокойно в подобной ситуации, Даниил Александрович, — подошёл ко мне председатель приёмной комиссии. — Давайте пройдёмся и вы расскажете немного о том, что сейчас произошло.

Говорить, что это было отнюдь не первое голосование, где мне было необходимо склонить чашу весов на свою сторону, я, конечно же, не стал. Но остальные свои действия охотно прокомментировал, потому как Юрий Павлович произвёл на меня приятное впечатление и я понимал, что без лояльных здесь людей мне будет сложно удержаться здесь.

— С первых мгновений, я анализировал всё что вижу. А видел перед собой я шесть человек, значит, голоса могли распределиться поровну, следовательно, кто-то из присутствующих был лицом принимающим финальное решение при спорных вопросах. И это лицо — вы, Юрий Павлович. Все члены приёмной комиссии всегда апеллировали к вам, подсознательно стараясь изменить именно ваше мнение, — объяснил я ему.

— И почему вы были уверены, что я вас поддерживаю? — хитро посмотрел он.

— Потому что я догадывался, что именно с вами имелась договорённость у графа Никитина, — пожал я плечами.

— Допустим, а остальные? — заинтересовался он моим анализом.

— Ну тут вообще всё просто, — улыбнулся я. — Сразу стало очевидно что двое людей настроены отрицательно и, судя по тому, что их мнение сложилось ещё до моего появления, то скорее всего у них имелись увесистые основания на это.

При своих словах я многозначительно ухмыльнулся, намекая на внутренние интриги, царящие в этих стенах, а затем продолжил:

— Олег Вячеславович и вы явно были настроены проголосовать «за». Значит мне нужно было работать лишь с профессором Преображенским и Березиным.

— И почему вы в итоге переубеждали Альберта Богдановича, который был сначала против вашего зачисления, а не Петра Анатольевича, ещё не определившего свою позицию? — уже с нескрываемым любопытством спросил проректор. — От меня не укрылся ваш посыл, связанный с финансовым вопросом и перспективами. Это явно предназначалось Березину.

— Тут скорее воля случая. Мой сосед рассказывал про своего профессора, который крайне негативно высказывался о моей работе в газете. И фамилия того профессора — Преображенский. Так что, можно сказать, что у меня не было иного варианта поступить к вам, кроме как переубедить Березина, — развёл я руками.