И Дима понимал, что доктора надо заинтересовать. И еще чуть напугать, чтобы он смотрел за Аленой не потому, что он хочет сделать доброе дело Давиду, а потому что он сам заинтересован в том, чтобы все закончилось идеально.

— Напомните мне, пожалуйста, как вас зовут? — Дима вдруг прервал монолог доктора и почесал щеку.

Алена грозно посмотрела на мужа. Он это заметил, взял ее за руку и чуть сжал пальчики в знак извинения.

— Аркадий Михайлович.

— Дорогой мой, Аркадий Михайлович, давайте сразу обсудим ваш гонорар?

Дима взял со стола салфетку, ручку и написал цифру с шестью нолями.

— Эту сумму вы получите, если моя жена и ребенок будут в полном порядке. Сумма в долларах, естественно.

Аркадий Михайлович уставился на салфетку, и его глаза расширились.

— Если моя жена будет жива и здорова, а ребенок не выживет, я все равно вас отблагодарю, но вы получите сумму на один нолик меньше.

Врач понимающе кивнул.

— А если вы угробите мою супругу, то я сначала убью вас, а потом себя. Итого: три трупа, три гробика.

— Дима! — Алена сжала его ладонь. — Что ты творишь, так не один врач не согласится меня наблюдать.

— Почему же? — доктор понимающе посмотрел на Диму. — Все понятно, и это замечательно. Я согласен, но только при условиях, которые я озвучил ранее. И еще: вы прямо сегодня же ложитесь к нам в стационар и выходите уже после рождения ребенка.

Алена очень обрадовалась, а Дима сник:

— Я навещать жену смогу?

— Да, конечно, ближайшие месяца два-три можете хоть жить с ней в палате. Но после тридцати недель нам придется ее изолировать, и хотя бы недели две, а еще лучше, четыре, вам придется общаться только по телефону.

Алена светилась от счастья и с надеждой смотрела на мужа.

Дима кивнул и тяжело вздохнул.

Это было сложное время для всех. Даже для Алены, которая была согласна на все ради малыша. Но то, что она почти все время находилась в четырех стенах, уже через три недели стало давить на нее, и она все больше грустнела.

— Надо ее как-то взбодрить, — предложил Давид, — лучше всего, конечно, чтобы ты перестал ходить в офис и жил с ней в палате.

— Даже со мной она там скучает. Просто ложится, обнимает и молчит. Думаю, что она очень боится, что потеряет ребенка. И потом вот эта ее ответственность, которую она взяла на себя…

— Какая? Я что-то не знаю?

— Ах, да, наверное, ты не в курсе, — Дима засмеялся, но как-то нервно. — Я же ей сказал, что если ее не станет, то и меня не станет. А наших детей будешь воспитывать ты.

— Прекрасно, — Давид прикрыл глаза руками.

Но Дима решил хоть как-то развеселить Алену и составил расписание, где все по очереди приходили к ней и развлекали: Сашка, близнецы, Давид и он с Ванькой.