— А молоток?

Некоторое время висела тишина, а затем в проёме появился Колян, который держал в руках все перечисленные мной инструменты, включая топор.

— У двери нашёл.

— Отлично, — улыбнулся я и поднялся с пола.

Брат подошёл ко мне и, протянув орудия для вскрытия, внимательно осмотрел то, что мне удалось освободить от плоти.

— Фигасе, — хмыкнул он, — мощная грудина.

— Вот и я так подумал, — пробормотал я, примеряясь к топору.

Кость удалось проломить только с третьего удара. Но не потому, что она была невероятно крепкой, просто я постепенно наращивал силу, чтобы не испортить ничего внутри. Не повезло: последний размах оказался слишком мощным, и лезвие топора с чавканьем ушло во внутренние органы. При этом ещё и наглухо застряло там. Пришлось даже ногой упереться, да и то без раскачивания извлечь орудие не удалось.

И я перешёл к более гуманному способу.

Взял тесак, наставил туда, куда нужно, и приложил по нему молотком. Дело шло медленнее, но гораздо аккуратнее. Колян потоптался немного рядом, но вскоре свинтил наверх набирать воду, оставив меня в гордом одиночестве.

Вскоре мне удалось вырубить в рёбрах небольшое оконце, сквозь которое я проник внутрь. А когда отодвинул в сторону лёгкое, многое стало понятно. По крайней мере, причина смерти выродка: его сердце.

Выстрел Заварзина был настолько точным, что оставил от него одни лохмотья. К слову, именно оно имело тот самый глубокий чёрный цвет.

Я снова осторожно подхватил его крохотный кусочек и зачем-то посмотрел на него на просвет. Будто это не плоть, а кусочек бутылочного стекла. Само собой, что таким образом я ничего не увидел, но вот мысли…

Я быстро сопоставил то, как и каким образом прошла картечь и что именно могло попасть в тело Коляна, чтобы залечить его рану. Вариантов было не так уж много: осколки костей, что вряд ли, кусочки лёгкого, но к нему я только что прикасался раненой рукой и ничего особенного не случилось, либо вот это: чёрное сердце твари. Да, вполне могла быть ещё спинномозговая жидкость из перебитого позвоночника, но если не сработает сердце, доберусь и до нее.

Я аккуратно положил чёрную кроху на рану и принялся ждать. Несколько секунд ничего не происходило, а потом я вдруг почувствовал жжение. Вначале лёгкое, едва ощутимое, напоминающее зуд от комариного укуса. Но спустя ещё какое-то время оно стало невыносимым, и я смахнул кусок плоти.

Точнее, попытался. Вот только он будто врос в меня. Я потряс рукой ещё сильнее, попытался сковырнуть его ножом, но быстро отказался от этой затеи. Боль при этом была такой, словно я из себя жилы вытягиваю. Кусочек чёрного сердца вдруг начал плавиться, распространяясь по ране, а затем меня накрыло.