Все деревья похожи друг на друга, как братья-близнецы. Поляны тоже мало чем отличаются. А впереди даже близко просвета не видно. И если раньше можно было сориентироваться по шуму машин, то сейчас кроме комариного писка вообще ничего не слышно.

Спустя два часа блужданий я опустился на землю и принялся соображать. Колян молчал и, судя по его виду, чувствовал себя очень хреново. Лицо бледное, при любом движении шеи морщится так, будто ему туда горсть битого стекла закинули. Полотенце, которое он завязал на манер шарфа, промокло от пота, и ничего хорошего это не сулило.

— Дай посмотреть. — Я потянул руки к повязке.

— Отвали, — отстранился он.

— Да что ты за человек-то такой⁈ — возмутился я. — Дай гляну! Вдруг там воспаление началось?

— И что ты сделаешь? У тебя таблетки есть или что?

— Знать буду, что их нужно искать.

— Да я тебе и так скажу, что они пригодятся.

— Да в чём сложность-то?

— Не хочу опять кровь останавливать. Доберёмся до города — посмотришь. Пусть пока так, не нужно беспокоить.

— Как хочешь, — отмахнулся я.

— Нам туда надо, — махнул рукой брат.

— Почему?

— Потому что там северо-восток.

— Ну и?

— Вот смотри. — Колян опустился рядом, расчистил землю от прелой листвы и, взяв палочку, принялся рисовать. — Мы ехали вот по этой трассе, так?

— Ну.

— Она ведёт на юг. Потом мы свернули сюда и вошли в крайний правый дом. Значит, в лес мы забежали с этой стороны.

— Хочешь сказать, мы всё это время шли в другую сторону?

— Не совсем, ты только недавно косить начал.

— А чё ты раньше-то молчал⁈

— Я думал, ты знаешь, что делаешь. Правильно же шли.

— Чудила на букву «м», — выругался я. — Ну давай, веди, Сусанин.

Нет, я не был против того, чтобы Колян стал мозгом в нашем выживании. Похоже, у него это неплохо получается. Я без труда возьму на себя роль силы, тем более что такое разделение у нас было всегда. В конце концов, никто не заставляет меня всегда и во всём с ним соглашаться.

Спустя час блужданий по лесу мои мысли уже текли в другом направлении. Постоянно казалось, что мы идём не туда, и хотелось вкрутить своё мнение по поводу, но я сдерживался. Его план и схема, нарисованная на земле, выглядели логично. Принять это мешало то, что лес с каждым метром становился всё менее проходимым. А вскоре мы влезли в такой бурелом, что некуда было ногу поставить без риска её не сломать.

Я уже готовился разразиться матерной тирадой и высказать юному «гению» всё, что о нём думаю, когда мы наконец выбрались к оврагу. И да, я сразу его узнал. Здесь я размотал в щепки не одни лыжи и санки. Сейчас я как раз смотрел на отлогий затяжной спуск с двойным поворотом, который расположился напротив.