— Держись! — закричал Шавкад и улёгся на полу, упираясь ногами в педаль.

А я лишь ещё сильнее сжался, лёжа на полу в позе эмбриона.

Удар оказался жёстким, несмотря на малую скорость. Всё-таки масса у трактора серьёзная, а резкая остановка методом торможения о препятствие даже на сорока километрах в час не предвещает ничего хорошего. Меня протащил по полу и приложило лбом о стойку сиденья. Рёбрами я зацепился за рычаг и взвыл от боли. В отличие от меня, Шавкад лишь слегка согнул ноги в коленях.

Мир вокруг превратился в хаос. Скрежет металла, который продолжал рвать медленно ползущий вперёд трактор, крики людей, попавших нам под колёса, кто-то продолжает стрелять…

А узбеку хоть трава не расти. Он действовал так, словно ничего такого не происходит. Рванул ручку, распахнул дверь и без лишних слов выпустил длинную очередь поверх мечущейся в страхе толпы.

Я ещё в армии знал, что АКСу — грозная машина, сеющая смерть. А ещё я знал, что выстрел из этого оружия в замкнутом пространстве вызывает очень болезненные ощущения. И самое страшное в нём не грохот от сгораемого пороха, а то, с какой скоростью вылетает пуля из ствола. В этот момент она преодолевает звуковой барьер, и вот от этих хлопков можно легко заработать контузию. Поэтому когда узбек поднял оружие, я прикрыл уши руками и открыл рот, чтобы избежать сотрясения.

В ушах всё равно зазвенело. А если добавить к этому удар по башке и по рёбрам, то получится такой набор ощущений, с которыми не то что воевать, даже понимать происходящее не захочется. Но я пытался. Не просто понять, а сделать хоть что-то.

Пока выкручивался из-под сиденья, снова ударился обо что-то затылком. Но на этот раз боль была острой и прочистила сознание. Открыв дверь, я вывалился наружу и всем пластом грохнулся на бетонный пол. Хрен знает почему, но боли я уже не почувствовал.

Тут же подорвался и на четвереньках заполз под прикрытие большого колеса. Трактор всё-таки завяз и заглох, образуя хоть какое-то прикрытие. И в этот момент сверху меня накрыли брызги стекла. Кто-то из тварей уверенно лупил по кабине на весь магазин. Вокруг стоял такой визг, что я не слышал собственных мыслей.

— Коля-а-ан! — взревел я, пытаясь перекричать толпу. — Коля-а-ан, падла! Где ты, мать твою!

Люди уже вовсю вываливали на улицу, через брешь, которую прорвал трактор. Именно вываливали, словно фарш из мясорубки. Они бежали по упавшим, спотыкались и падали сами. Какая-то женщина угодила лицом на разорванный лист металла. Подняться ей уже не дали. Её вбивали в него ногами до тех пор, пока она не затихла. Под ней образовалась огромная лужа крови, вот только никто, кроме меня, этого не замечал.