— Да постой ты! — Я придержал приятеля, который снова собрался уходить. — Там… В общем… Короче, плохо всё.

— Чё⁈ — нахмурился Шавкад. — Ген, ты чего такое говоришь опять? Что плохо? Почему плохо?

— Да я понятия не имею, как тебе это объяснить! — закричал я. — Ты не понимаешь! Не поверишь! Там все мертвы — все! Им глотки порвали! Детям, старикам, всем без разбора!

Узбек смотрел на меня широко раскрытыми глазами и тихонько пятился.

— Стой! Да куда ты⁈

— Ген, ты это… — Он выставил руки перед собой. — Ты давай поспи, ладно? Я потом зайду…

— Тьфу! — в сердцах плюнул я и, махнув рукой, запрыгнул в машину. В зеркале заднего вида ещё какое-то время отражалась его одинокая фигура, стоящая на обочине.

Светофор трижды мигнул жёлтым сигналом, переключаясь на красный свет, и я инстинктивно вдавил педаль тормоза, замерев аккуратно у стоп-линии.

Улицы всё ещё оставались пустынными. Не понять, сколько людей остались живы и сколько из них такие, как Шавкад, то есть не имеют и малейшего представления о том, что творилось ночью на площади.

Если мне не изменяет память, то в прошлом году на аналогичное мероприятие явилось аж пять тысяч жителей, жаждущих веселья. Учитывая плотность населения в двадцать с небольшим — это примерно каждый четвёртый. И если часть из них явилась домой на рассвете и вгрызлась в глотки своим семьям, то количество обращённых можно смело удваивать, если не больше. И это как раз объясняет опустевшие улицы.

Но Шавкад не в курсе случившегося. Его сын домой не вернулся, а значит, вероятнее всего, находится среди тех, кого затолкали в автобусы. Я попытался воскресить в памяти лица тех, кого лишь мельком видел на площади, но это было бесполезно. Перед глазами всплывали совсем другие картины, в основном из человеческого фарша или того момента, где мертвецы вдруг начали оживать.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — выругался я, не забыв гневно постучать по баранке.

Светофор вновь подмигнул мне жёлтым, переключаясь на запрещающий сигнал. За размышлениями я напрочь пропустил зелёный. Однако всюду, куда доставал взгляд, было пусто, и я плюнул на правила и штрафы. Вот только поехал я вовсе не домой и не на осмотре близлежащих посёлков, как собирался. Я развернул машину и погнал обратно.

Одному мне явно не справиться. А у Шавкада имеется отличный мотив, чтобы стать моим напарником.

Влетев на территорию бывшего завода, я резко затормозил возле овощного склада и, не глуша двигатель, выскочил из машины.

Соседа я застал за разборкой товара. Узбек не спеша тягал ящики, периодически сверяясь с накладной. Для него жизнь продолжалась, несмотря на переживания о сыне.