хочу. Очень. Только мне надо понять, во сколько я смогу. Я завтра узнаю на работе кое-что и напишу, хорошо?— Хорошо.Я хотела спросить, перезвонил ли он Кириллу. Уже открыла рот — и закрыла. А зачем? Чтобы он сейчас начал рассказывать, а я сидела и делала вид, что слышу это впервые? Нет уж. Не надо мне такого разговора. По крайней мере, не такого.— Тём.— Да?— Ты там ешь? Или опять тарелками для меня гремел и поставил обратно?— Ем.— Что?— Проверка продолжается?— Конечно. Ты думал, я один раз спрошу и отстану? Наивный.Он назвал блюдо, я сказала, что это уже лучше, и мы ещё немного поговорили. Он рассказал про завтрашний созвон, я — как ребёнок отправлял бантики обратно на полку с крупой. Ничего особенного. Просто его голос, моя кухня и тёплая тарелка под рукой.Когда мы попрощались, я ещё минуту сидела, глядя на телефон.Потом позвонила Яне.— Ну? — сразу спросила она.— Ничего. Поговорили. Он ужинал, я ужинала. У нас был очень содержательный разговор о макаронах.— И?— И я его хочу увидеть. Вот это самое обидное. Если бы он оказался мудаком, было бы легче.— Ты расстроена, что он не мудак?— Ян, не цепляйся. Ты поняла. Он хороший. А я каждый раз, когда он на меня так смотрит, думаю: сейчас хорошо, а потом он узнает, и всё это закончится. И мне от этого хочется спрятаться. Только не от него. От себя, наверное.— Ты ему что-нибудь сказала?— Нет. Он спросил, чего я в машине притихла. Я сказала, что на работе проблемы. Они правда были, но, блядь... Вот слышишь? Я уже перед тобой оправдываюсь.— Алис, я поняла. Тебя уже тошнит от того, что ты ему не сказала.Я поднялась, отнесла тарелку в раковину и пустила воду.— Не хочу. Но как открыть рот и сказать: «Помнишь девушку, которая...» Господи. Он меня после этого вообще видеть не захочет.— Может, не захочет. А может, захочет выслушать. Я тебе не скажу, как он отреагирует, я не знаю.— Вот спасибо, успокоила.— А что мне сказать? «Мать, не переживай, я за него уже всё решила»?— Могла бы. Я бы хоть пять минут поспала спокойно.— Пять минут я тебе могу обеспечить. Но ты утром проснёшься, и всё будет на месте.Я помыла тарелку, поставила сушиться. Яна молчала. Я тоже.— Я откладывать начала, — сказала я. — Три двести убрала отдельно. Завтра спрошу, можно ли мне дополнительную работу взять. У нас там документы надо разбирать, Оля говорила, что не успевают. Если заплатят, я бы вечером после работы осталась. Только сначала узнаю, сможет ли бабушка за дочкой заехать.— А если нет?— Значит, придумаю другое. Я ребёнка одну дома ради денег не