доела последний кусочек и всё-таки сказала то, что вертелось в голове весь вечер:— Ты мне только сразу говори, если тебе некомфортно. Серьёзно. Она сегодня тебя увидела, и всё, уже жить зовёт. Для неё это просто: человек хороший, куклу принёс, сказку читает — пусть остаётся. А у нас с тобой всё немножко сложнее.— Я понимаю.— Я не хочу, чтобы она быстро к тебе привязалась, а потом... — Я не договорила. Потянулась за чашкой, хотя чай уже закончился. — Господи, я тебя сейчас с кухни выгоню своими разговорами. Вечер нормально сидели, и вот опять.— Ты права об этом думать. Я торопить ничего не буду. Если захочешь обсудить, как вам удобнее, скажи.— Нам. Мне. Ей. — Я фыркнула. — Я сама пока не знаю, как удобнее. Сегодня она за пять минут всё решила, а мне теперь сиди и думай.Он взял мою руку и большим пальцем провёл по запястью, остановившись раньше, чем задел синяк.— Можем думать вместе.Я перевернула ладонь, переплела пальцы с его.— Можем. Но сегодня без совещания, ладно? Я ещё не готова составлять план на ближайшие пять лет. Я даже не уверена, что у меня на завтрак есть хлеб.— Я видел в хлебнице.— Значит, у нас уже есть план. На завтрак хлеб. Осталось выяснить, с чем его есть.Я встала, поставила тарелку в раковину. Посмотрела на часы. Было поздно. Артём тоже посмотрел и поднялся.— Мне, наверное, пора.У меня внутри что-то неприятно сжалось. Не потому, что он обязан остаться. Не обязан. Просто я только что сидела рядом с ним, слушала, как он читает дочке, а теперь он уйдёт, и я снова буду одна прислушиваться к каждому звуку за дверью.— Тём. Останься.Он повернулся.— Ты уверена?— Да. Только давай сразу: утром, если она увидит тебя, я сама с ней поговорю. И ты не уходи тихонько до того, как я проснусь. Я потом полдня буду думать, куда ты делся и почему даже не попрощался. Я умею себе напридумывать, ты знаешь.— Знаю. Не уйду.— И хорошо. — Я подошла, положила ладони ему на грудь. — А то мне страшно одной. Вот. Сказала. Можешь не делать такое лицо, я ещё не разучилась с людьми ругаться. Но сегодня я очень хочу, чтобы ты остался.— Я останусь, Алис.Он поцеловал меня в лоб, потом в губы. Я потянулась за ним, но он отстранился и посмотрел на моё запястье.— Не болит?— Терпимо. Только не надо мне на всю ночь устраивать допрос про руку. Она у меня одна, я её уже показала врачу, тебе и, кажется, всему участку полиции.— Хорошо.— Идём. Я тебе футболку найду. Правда, влезешь ли ты в неё — другой вопрос. Есть одна большая, я в ней сплю. Будешь в ней как кот в наволочке. Нет, наоборот.