потом помоюсь и лягу. А ты со мной.— Понял.— Нет, я серьёзно. Не надо ждать, пока я усну, а потом тихонько сбегать работать. Я проснусь, тебя нет — и всё. Мне придётся вставать, выяснять, где ты, ругаться. А я хочу спать.Он подошёл ближе и коснулся моей щеки.— Я останусь. Работать не буду.— Ладно. Верю. Но телефон у тебя всё равно конфискую.— А свой?— Свой оставлю. Мне ребёнка забирать, мало ли что. Не мешай мне пользоваться властью, пожалуйста.Я позвонила бабушке дочки. Девочка ещё спала; я попросила передать ей, что вечером приеду, и услышала в ответ, что можно не торопиться, они дома. Хотела сразу сказать про клуб, но представила все вопросы, на которые придётся отвечать, и передумала. Я ещё сама не разобралась, что у меня внутри. Потом расскажу. Наверное.После звонка я села на край ванны и долго смотрела на свои руки. На запястье краснели следы пальцев. Синяки проявятся позже, сказал врач. Я провела рядом с ними подушечкой пальца и резко убрала руку.Вот же конченый.Всё вспоминалось кусками. Как телефон падает. Как я пытаюсь высвободиться. Как он дышит мне в лицо. Я включила воду и сунула ладони под струю, хотя они и так были чистыми. Потом выключила. Посидела ещё немного.Из кухни донёсся звон посуды.— Тём! Ты чего там делаешь?— Ищу кружку.— Кружки справа от раковины! Нет, это тарелки! Ой, господи... Я сейчас приду!— Нашёл.Я прислушалась. Вроде ничего больше не гремело. Захотелось выйти и проверить, но сил у меня хватило только на то, чтобы закрыть лицо ладонями.А потом он постучал в дверь.— Алис, я чай поставил. Ты в порядке?— Да. Нет. Не знаю. Я сижу.— Мне зайти?Я посмотрела на дверь. Хотела сказать «не надо», а вместо этого сказала:— Зайди. Только не смотри на меня с жалостью, я тебя прошу. Я себе и так уже не нравлюсь.Он вошёл и сел на корточки передо мной. Не стал ничего говорить сразу. Взял мою здоровую руку, приложил к своей щеке. Щетина пощекотала ладонь.— Мне тебя не жалко, — сказал он. — Я за тебя переживаю.— Какая разница?— Большая. Я просто хочу быть рядом.Я скривилась.— Только не начинай про сильную женщину. Я сейчас как раз хочу быть слабой и отвратительной. Лежать, ничего не делать и чтобы все от меня отстали. Кроме тебя. Ты будешь лежать рядом и гладить меня по голове.— Договорились.— И чай принеси. Нет, потом. Подожди, я помоюсь сначала. — Я посмотрела на него. — Тём, отвернись.Он послушно повернулся к двери. Я расстегнула кофту и вдруг остановилась. Не хотелось оставаться одной, но и чтобы он смотрел, сейчас тоже не хотелось. Господи,