— Всем стоять! Работает жандармерия! — Я сначала даже не успел отреагировать на слово «жандармерия». Поднял руки вверх.

— Атас, фараоны! — Заорал тот, кто держал девчонку. Идиот. Поздно пить боржоми, коли печень через зад вывалилась. Я заблаговременно встал на колени. С этими отморозками лучше не шутить. Руки положил на затылок. К суслику подскочили двое, с двух сторон. Выбили мгновенно нож, потом он получил прикладом автомата в будку и всё, уже на животе, в позе ласточки в полёте. Я думал со мной обойдутся более гуманно. Всё же я выполнил все предписания, как себя вести, когда нарвался на полицейский спецназ. Но я просчитался. Мне зарядили берцем по рёбрам, что я взвыл.

— Б…я. Да вы что творите?

— Глохни. — Меня уронили лицом в асфальт. Руки завели за спину, щёлкнули наручники. Потом резко подняли на ноги. Обшмонали. — Чисто. Оружия нет.

После всю нашу великолепную пятёрку — троих сусликов, меня и малую погрузили в длинный полицейский броневик, что-то типа нашего полицейского броневика «Патруль» на базе Камаза, который заехал во двор. Перед глазами мелькнули надписи на спинах спецуры — «Жандармы». Только тогда, лёжа лицом в пол, вместе с тремя идиотами, задался вопросом, что это за херня? Какие на хрен жандармы?

Слава богу малую не прессовали. Я за неё почему начал волноваться. Её посадили на одно из сидений, располагавшихся вдоль стен десантного отделения броневика.

— Мне куда ноги поставить? — Услышал я девичий голос.

— Вот на этого борова. — Ответил кто-то из жандармов и ткнул меня ногой. Раздался мужской смех.

— Как это на него? Как можно на человека ставить ноги? Вы с ума сошли? — Начала возмущаться мелкая.

— Глохни, шалава малолетняя или рядом с ними ляжешь.

— Я бы попросил, разговаривать с мадемуазелью более вежливо. — Влез в интеллектуальный разговор. Получил удар ногой по спине.

— Глохни шнырь. Или без зубов останешься. — Без зубов оставаться мне явно не хотелось.

— Вы за это ответите! — Взвизгнула девчонка.

— Малая, лучше помолчи. Прошу тебя. С ними бесполезно разговаривать. Я знаю. — Успел сказать ей, не поднимая головы. Опять получил удар берцем по спине. Да мать моя женщина. Если так и дальше пойдёт, меня в каком состоянии в отделение привезут?

— Слушай, что тебе твой дружок говорит и держи язык за зубами. Так как всё сказанное тобой, может быть использовано против тебя. А ты уже наговорила себе на пять лет крытой тюрьмы.

Ни хрена себе! Пятилетку за что? Она вроде ничего такого не сказала. Или я чего-то не догоняю? Вот это я попал в блудняк! Ножки свои она всё же на меня поставила.