Я это отлично понимал. Потому и отдал приказ никого не впускать. Но одно дело — отказывать ведомствам и дворянам, совсем другое — будущей императрице, которая является подругой моей супруги.
— Я надеюсь, что ты будешь счастлив, — проговорил Виктор Константинович. — Все-таки ты первый князь в России за черт его знает сколько времени. Так что наводи порядок в Константинополе. Это теперь русская земля, православная вера и, разумеется, там действуют законы Российской Империи. Как Радзивилл и Вишневецкий стали моими наместниками в Польше и Литве, ты теперь будешь моим наместником в Царьградском княжестве.
— Благодарю за оказанную честь, ваше императорское величество, — равнодушно ответил я. — Но я один, а здесь тысячи людей…
— Я уже направил целый флот священников, врачей и военных. Через полчаса они начнут садиться в аэропорту. Ты там, конечно, повоевал, но кое-какими полосами еще можно пользоваться, — хмыкнул государь. — И да, турок надо выгнать на границу с Сирией. Я договорился с Дамаском, их уже ждут с распростертыми объятиями. Могут остаться греки и то только православные. Так что работы у тебя будет еще с избытком.
— Постараюсь навести порядок, — ответил я. — Но это потребует времени.
— Ничего страшного, за твоей семьей мои люди присмотрят. Пока не вернешься, наследница престола у вас погостит. А я тем временем всех предателей за горло схвачу. И не забывай, Царьград — это случайность. Нам нужно наказать Англию.
— Я запомню, государь.
Он положил трубку. А я опустил телефон в карман и обернулся на скрип двери в собор. Ко мне вышел абсолютно лысый священник с длинной бородой и деревянным крестом на груди.
Смотрел он на меня без опаски, с полным смирением.
— Что с православными делать станешь? — спросил он, миновав все положенные обращения и расшаркивания.
— Пусть идут по домам, — пожал плечами я. — Теперь это территория Российской Империи. Княжество, если быть точнее. И Царьград — его столица.
Кремль, кабинет государя .
— Твой предшественник, Иоанн, не так давно выговаривал мне, что не может венчать Морова, тогда еще дворянина, так как Иван, по мнению Петра, был страшным чудовищем, — проговорил император, подливая себе чая в чашку. — И теперь посмотри, чем все кончилось: это чудовище вернуло Русской Православной Церкви Константинополь. Что скажешь об этом ты, Иоанн?
Сидящий в кресле напротив священник огладил ухоженную бороду, прежде чем ответить. Взгляд нового патриарха Всея Руси внимательно следил за лицом Виктора Константиновича, и потому довольная усмешка монарха хоть и была мимолетной, но его святейшество ее заметил.