Первое, что бросилось в глаза, это целая толпа в белых халатах. Они окружили кровать, на которой лежала моя супруга. Лицо Снежки было бледным, веки опущены. Но ровное дыхание указывало, что с ней все в порядке.

Мгновенная диагностика, дополнительная печать исцеления.

— Оставьте нас, — велел я.

— Ваше сиятельство, вашей супруге положен покой, — услышал в ответ я. — Не больше трех минут. Потом княгине обязателен отдых.

Наш диалог заставил Снежку поднять веки. Усталый взгляд нашел мое лицо, она протянула мне руку. Слабость никуда не исчезла, организм прошел через серьезное потрясение.

Как я оказался рядом с ней, и как нас оставили наедине, я даже не заметил.

— Спасибо, родная, — произнес я, взяв ее за руку и поцеловав подрагивающие пальцы.

Снежка чуточку улыбнулась.

— У нас сын, — на грани слышимости проговорила она. — Ваня…

Я прижался щекой к ее руке, и мы вместе молча замерли в таком положении. Я просто не знал, что сказать, меня все еще не отпускал ступор, а Снежка была слишком слаба после пережитого.

— О нем уже заботятся, — проговорил я после затянувшейся паузы. — С вами обоими все в порядке. Ты — молодец, родная. И все у нас будет хорошо.

— Обещаешь? — спросила она, чуть сжав пальцы.

— Обещаю, — твердо заверил я. — Я сделаю все, чтобы так и было.

Из уголка ее левого глаза выкатилась слезинка, и я стер ее пальцем.

— Спасибо тебе, Ваня, — прошептала Снежка, прежде чем заснуть.

Я еще несколько секунд держал ее за руку, а после поднялся и, наложив последовательно почти три десятка защит на спальню, встряхнулся. Расход магической силы позволил немного прийти в себя.

Все прошло хорошо, моя супруга полностью здорова, перенесла роды. Ей ничего не угрожает. У нас родился сын, замечательный мальчик, которого ждет самое светлое будущее в этом мире.

А чтобы сдержать слово, его папе нужно поработать.

Я вышел из спальни стремительным шагом. Кипучая жажда действий никуда не делась. Нужно было что-то делать, куда-то идти, защищать свою семью. Ни слуг, ни медиков рядом не оказалось, лишь за дверью в комнату наследника слышалось негромкое бормотание — люди делали свою работу.

Встряхнувшись, я направился к себе в кабинет. Нужно сделать пару звонков.

Широкий сидел в приемной и перебирал бумаги, лежащие на столе. Егор Константинович старался не показывать своего волнения, но я его уловил. Впрочем, перед посторонними уже показывать собственной растерянности не стоило.

— У меня родился сын, — сообщил я. — Егор Константинович, давайте бумаги, которые мы готовили, самое время их подписать.

Секретарь встрепенулся, на его лице появилась улыбка.