— Мишаня, не слушай их! — налетел на меня Лева, когда я спустился с ринга. — Ты все равно победитель, и пошли они все знаешь куда!

— Да, да, Миш, — затараторил возбужденный Сеня, — я вообще не понимаю, как это они так? Нет, понимаю, конечно, но на глазах у всех?

— В большом спорте, Сеня, еще и не то бывает, — улыбнулся я, — мир спорта далеко не всегда справедлив. И вообще, скажи еще спасибо, что они хоть в финале дали выступить!

— Это как еще? — изумился Сеня. — А как бы они тебе не дали выступить, интересно?

— Да мало ли, — пожал я плечами. — Способов много есть разных. Можно подстроить отравление, можно руку случайно сломать, можно обувь испортить или еще что… И в результате человек вместо ринга отправляется, скажем, в ту же больничку отдыхать. И не придерешься — кто же виноват, что здоровье подвело.

— Вот это да! — у Сени вытянулось лицо. Я уж не стал ему приводить примеры из бандитских девяностых, когда все могло решиться еще проще — одним недлинным разговором, в котором тебе в красках распишут, что произойдет с тобой лично, а еще лучше — с твоими близкими, если ты решишься победить. От таких рассказов, наверное, Сеня и сам бы на нервной почве в больничку уехал, учитывая его впечатлительность.

— Наплюй на них и разотри, — поддакнул мрачноватый Колян. — Нет, ну то есть, по-хорошему, портрет бы каждому из них подпортить не мешало бы, конечно. Но раз это невозможно, то, как говорит мой дед, на каждый чих не наздравствуешься. Ну а на каждую сволочь внимание обращать — так и вся жизнь с ними пройдет.

«Надо же», — подумал я. «Кто бы ожидал вдруг от Коляна — и такой философии».

— Вот козлы они какие, а! — со злостью сплюнул подошедший к нам Григорий Семенович. — И ведь хоть кол им на голове теши! Ничем не пропрешь!

— Да ладно вам, Григорий Семенович, — улыбнулся я. — Пусть их там рисуют что хотят. Все ведь прекрасно все понимают.

— Понимают-то понимают, да только от этого не легче, — проворчал Григорий Семенович и похлопал меня по плечу. — А ты, Михаил, и вправду большой молодец. Я тебе говорю как опытный боксер и тренер: сегодня в этой категории ты был безоговорочным и единственным чемпионом! И запомни, что просто так я такими словами не разбрасываюсь!

— Я знаю, Григорий Семенович, — отозвался я. — Спасибо вам огромное!

— Да за что там… Ладно, — вздохнул наш заметно уставший от всей этой нервотрепки тренер, — пойдемте посмотрим, как будет биться наш Дениска.

Бабушкин как раз в этот момент готовился выйти на ринг. Он стоял у выхода, сосредоточенно думая о чем-то своем.

— Денис, — негромко обратился к нему Григорий Семенович и, как мне показалось, сам задумался о том, какие слова лучше всего подойдут в данный момент. — Ты знаешь что… ты не тяни время. Сам видишь, что всю дорогу происходит. Они на конец боя могут оставлять всякие нехорошие сюрпризы.