— В общем, смотри. На протяжении всего раунда работаешь умеренно. Не даешь ему преимущества, но и не активничаешь особо — бережешь силы. А за десять-двадцать секунд до конца взрываешься! Атакуешь, атакуешь, чтобы он уже на исходе времени и сил не смог и не успевал сопротивляться! Тогда у него не получится выиграть. Понял?

— Кажется, понял. Спасибо! — просиял Сеня и направился в центр ринга.

В течение второго и третьего раунда я убедился в том, что Сеня действительно понял, но все-таки его действия пока еще выглядели недостаточно умелыми. Впрочем, это мне было легко рассуждать, имея за плечами как минимум память о десятилетиях профессиональной работы. А пацану, который начал заниматься боксом с абсолютного нуля, конечно, приходится гораздо труднее.

Тем не менее, Сеньке в этот раз было чем гордиться. Даже несколько суетливое применение моих советов помогло ему выиграть свой бой! Взрывался он немного поспешно, как будто боясь реакции соперника, но его спасло то, что сам соперник тоже не умел быстро реагировать на такую внезапную стратегию, растерялся и его угол. И поэтому, когда Сеня с видом победителя спускался с ринга, я, поздравляя своего товарища, внутри прекрасно понимал, что в следующем бою такого везения уже не будет и, вероятнее всего, в рамках этого чемпионата это была его первая и последняя победа. Все-таки рановато ему еще выступать на всесоюзном уровне.

Впрочем, другие наши ребята, похоже, не разделяли моего мнения.

— Молоток, Сенька! — восхищенно кричал Колян, обнимая победителя. — Ловко ты его задавил, никто и глазом моргнуть не успел!

— Ты все правильно сделал, — сдержанно похвалил Сеню Бабушкин, пожимая ему руку. — Выбрал самую удачную тактику!

Я тоже был очень рад за Сеню. Просто было обидно, что в скором времени его настигнет разочарование. По мне, так уж лучше подольше подготовиться, но не выступать вот так, на удачу. А то вот такие победы с последующими поражениями могут в дальнейшем вообще отбить всякое желание выходить на ринг.

Подошел к концу первый день чемпионата. Никто из нас даже не спрашивал друг друга о планах на завтра — как обычно, между первым и вторым боем нам давался один свободный день на восстановление. Сегодняшний день был настолько насыщен событиями, что планы могли быть только одни: лежать на своей кровати и давать отдохнуть каждой клетке туловища. Если мы и обменивались впечатлениями, то очень лениво — слишком велика была усталость.

Что же касается непосредственно меня, то Григорий Семенович продолжал беспокоиться о моем физическом состоянии, помня о том ударе, который я получил под конец боя от своего соперника.