Тем временем прозвучал сигнал к началу боя.

— Ну что, за брата биться вышел? — решил я застать его врасплох, когда мы сошлись в крепком клинче.

— Ага, — невозмутимо ответил близнец. — А что?

— Очень зря, — коротко объяснил я и сосредоточился целиком на бое.

Ишь ты. Он открыто говорит о мошенничестве и даже не стесняется! Да, Витя, хороших же дружков ты себе нашел! Неудивительно, что со временем ты превратился в такого… в общем, в то, во что превратился.

Стратегию этого близнеца я разгадал сразу — да, честно говоря, она и была довольно предсказуемой. Он пытался выжать максимум из своих внушительных габаритов — повиснуть на мне, связать, в общем, лишить возможности двигаться. Но все эти приемчики были мне отлично знакомы, а главное — были знакомы другие приемчики, которыми я последовательно разбивал все его инициативы.

Я не отказал себе в удовольствии совместить приятное с полезным и сопровождал чуть ли не каждое свое действие отеческими нравоучениями.

— Ну что, дружище, не учили тебя, что коллегам надо помогать? — интересовался я, выскальзывая из его захвата.

— Не учили тебя в детстве, что у своих воровать нехорошо? — с укором произносил я, нанося хорошо нацеленный удар передней рукой.

Так прошло два раунда, в течение которых я наблюдал, как от боевого и нагловатого настроя соперника не осталось и следа. Очень скоро он обнаружил, что все его усилия уходят не на атаку, как он рассчитывал, а на попытки защититься и не упасть. А это — уже заведомо проигрышная позиция, которая ни к каким положительным результатам привести попросту не может. Видимо, осознав это, близнец объявил, что он отказывается выходить на третий раунд.

Господи, вот оно! Вот этот самый момент, ради которого я выматывался на сборах, спорил до хрипоты с родителями, заставлял себя соблюдать строжайшую дисциплину… Когда рефери поднял мою руку и объявил мою победу, зрители вскочили со своих мест и взревели от восторга. А я разглядывал их, веря и одновременно не веря в происходящее…

Но эта победа далась мне довольно дорого. Все-таки нельзя совмещать подготовку к соревнованиям, бурную личную жизнь и разборки с бандитами. Особенно если приходится драться с мощным соперником крупнее себя. Едва сойдя с ринга, я пошатнулся и тут же угодил в объятия медиков, которых предусмотрительно позвал к рингу Григорий Семенович. Дав мне только переодеться, меня погрузили в машину скорой помощи и повезли в больницу.

«Вот и снова больничные стены и игла в вене», — размышлял я, наблюдая, как лекарство струится из емкости, закрепленной наверху. «А ведь именно с этого и начиналось мое путешествие в прошлое. Теперь для полноты картины осталось только, чтобы сюда снова вошел Витька и опять задушил меня от обиды на весь белый свет. Интересно, куда меня забросит теперь?»