— Теперь эти дебилы будут целую вечность гоняться за своим хвостом! Тим, ты просто лучший! — звонко рассмеялась София.

— Это просто немыслимо… — находясь в ступоре, бормотал профессор. — Постой…. Я слышал, кто-то создал иллюзию самого Бога Танталоса прямо в храме. И сделал это так достоверно, что даже священники поверили. Только не говори мне, что это тоже твоя работа⁈

Сапожников сбавил скорость и полностью переключил внимание на меня.

— Не понимаю, о чём вы говорите… — пожал я плечами. — Лучше давите на газ. Вдруг они очухаются быстрее, чем я думаю.

— Я была там и всё видела. Шикарное зрелище, — усмехнулась София, вставив свои пять копеек, чем подтвердила мою причастность.

— Гений, невероятный гений! — профессор, отпустил одну руку и схватился за голову.

Мари тоже была ошарашена, но не столь сильно, как её отец. Скорее всего, она немного разбирается в формациях и хотя бы примерно понимает, что я сделал.

Посмотрел на маршрут. Наше отклонение увеличило его на пять минут. Сирен не слышно. Можно выдохнуть. Получилось…

Профессор Сапожников во время погони

В тот момент, когда жандармы начали погоню, Михаил Сапожников корил себя за то, что решил помочь по сути едва знакомым людям. Но он дал своё слово Тимофею и хотел его сдержать несмотря ни на что, потому что аристократы не бросаются обещаниями. Тем более профессора. Это ниже его достоинства.

Ещё в аукционном доме Михаил увидел невероятную формацию, заключённую в табличке ужасного качества. И когда этот высокий парень с волевым взглядом заявил, что он создатель той формации, Сапожников сначала не воспринял всерьёз его слова. Но Тимофей доказал это, объяснив то, с чем бился профессор не один год. То, что остальные просто не могли знать.

И сейчас, когда своими глазами увидел, что парень создал столь достоверную формацию иллюзий, он пребывал в полнейшем шоке. Ведь тех, кто способен на подобное, во всём мире можно пересчитать по пальцам обеих рук. И при этом эти мастера уж точно не подростки ранга Неофит. Уж это Михаил Афанасьевич знал точно.

Будучи профессором формаций, Сапожников всю свою жизнь посвятил этой науке. Потратил тридцать лет, изучая обрывки утерянных знаний, собирая их по крупицам по всей Российской империи. Ему было больно признать, что приложив столько трудов, сил, времени, пошёл на столько жертв, но не обрёл и сотой части знаний и мастерства Тимофея.

Его единственная любовь Оксана, подарившая ему дочь, долгое время ездила вместе с ним, мирясь с его страстью к формациям. Но даже она устала от одержимости Михаила этой наукой. Жена профессора бросила его потому, что формации для него были важнее личной жизни. И Сапожников не винил её в этом. Он был молод и глуп и не понимал, что настоящее сокровище всегда находилось рядом. А потом появилось и ещё одно. Михаил хотел вернуть Оксану, но его бывшая жена нашла другого.