Михалыч гнал свой Захар по заснеженной дороге со всей возможной скоростью, как только стало известно о прорыве противника, как начальник медсанбата отдал приказ о немедленной эвакуации, но в наличии было только пять полуторок, вот в них и набили, как килек в банку легкораненых. Жестокая прагматичность войны, начальник медсанбата хотел спасти в первую очередь тех, кто имел не просто все шансы выздороветь, но и как можно скорей вернутся в строй. Все тяжелораненые, и те, кто всё же мог выздороветь и безнадёжные, оставались, их эвакуируют в последнюю очередь, если смогут. Вот такая жестокая правда войны, заботится в первую очередь о тех, кто сможет выжить, выздороветь и воевать дальше. Они отъехали уже километров на пять от села, где и расположился их медсанбат, когда после поворота дороги, прямо на них не выехала немецкая колонна. Впереди ехала четвёрка мотоциклистов, в белых маскхалатах, на мотоциклах, выкрашенных в белый цвет, они внезапно появились перед его грузовиком. Михалыч только и успел, что испугаться, как мотоциклы спокойно проехали мимо него, как и следовавшие за ними немецкие полугусеничные бронетранспортёры, так же выкрашенные в белый цвет и с немцами в белых маскхалатах, что сидели в бронетранспортёрах. Только тут до Михалыча дошло, что на капотах и бортах бронетранспортёров были нарисованы красные звёзды в жёлтой окантовке. За бронтеранспортёрами двигались уже четыре наших пушечных бронеавтомобиля, а за ними восемь больших немецких крытых грузовиков с немецкими противотанковыми орудиями. Да это похоже помощь от Рудакова, только тут Михалыч понял, кто это такие, облегчённо выдохнув, он продолжил гнать вперёд.

После того, как мы встретили четвёрку полуторок, которые эвакуировали раненых, мы через полчаса уже въезжали в село с медсанбатом, вызвав при этом панику, правда к счастью обошлось без дружественного огня. Ни каких наших частей в селе, кроме медсанбата не было, а десяток нестроевых были не в счёт. Когда мы подъехали к медсанбату и я вышел из бронетранспортёра, то подскочивший ко мне врач на плохом немецком сразу сказал:

— Господин офицер, тут только раненые и медперсонал, ни кого другого тут нет.

В том, что нас приняли за немцев я ни сколько не удивился, даже н смотря на нарисованные на технике большие красные звёзды, нас всё равно часто путали с противником, даже зная, что рядом стоит дивизия, в которой большая часть техники трофейная.

— Не беспокойтесь, товарищ военврач, свои, дивизия Рудакова, прибыли к вам задержать противника.

Это уже на русском ответил я военврачу.