– Варя, – произнёс Лёня, в голосе не было ни злости, ни обиды. Скорее, усталая усмешка. – Ты добавила сахар?

– Я? – мои ресницы взметнулись вверх в праведном изумлении. – С чего ты взял?

– Я знаю твою улыбку, когда делаешь гадость. – Он поставил чашку обратно на стол, так и не пригубив. – Эта улыбка не меняется.

Я перестала улыбаться. Вот так просто взял и выбил из-под меня пьедестал праведного гнева одной фразой.

Повисла пауза. Вентилятор скрипнул особенно громко, словно подавился смешком.

Сложила руки на столе и посмотрела в глаза бывшему мужу прямо. Хватит игр.

– Зачем ты пришёл, Лёня? Серьёзно.

Он выдержал мой взгляд. Потом медленно, словно обдумывая каждое слово, произнёс:

– Я хочу тебя нанять.

– Значит так, Лёня, – произнесла тоном, каким обычно разговариваю с особо нервными посетителями. – Если ты не заметил, – обвела рукой кабинет, захламлённый папками и кошачьими игрушками, – я больше не адвокат. Я ищу хомяков. Пропавшие серёжки. Иногда сбежавших мужей, но это уже по старой памяти и только для подруг. Так что давай быстрее. У меня сегодня по плану морская свинка в бегах и хомяк-рецидивист.

Я сделала паузу, давая ему возможность осознать весь комизм ситуации.

Леонид тяжело вздохнул

– Варя, – начал мужчина. – Пять дней назад из моего личного сейфа пропала вещь. Очень ценная.

Молчала, ожидая продолжения. Мысли, которые до этого неслись галопом, теперь замерли, как перед прыжком. Вариант с колье Анжелики всё ещё маячил на периферии сознания, но интонация Леонида этому варианту не соответствовала. Слишком много горечи. Слишком много стали в голосе.

– Браслет моей матери, – произнёс он и на мгновение прикрыл глаза, словно произнесённые слова причинили ему физическую боль. – Единственное, что у меня от неё осталось.