— Я готов пропустить вперёд себя сударя Козина, — сделал вежливый жест рукой один из мужчин.

Плоды добытой вчера славы. И мою придуманную фамилию уже знают, и использовать принятое в Предземье обращение «сударь» считают не лишним. Впрочем, знати — а данный субъект без сомнений благородных кровей, раз я его не видел в трактире — здесь приходится ущемлять свою гордость. В той же очереди с простолюдинами стой, если хочешь пострелять в тире. Хотя, наверное, такое столпотворение здесь только сегодня. Народ сбежался на меня посмотреть. Сейчас и другие уступят мне место.

— Аналогично, — поддержал первого человека сосед. — Не тороплюсь.

— Герою вчерашнего поединка всё сегодня вне очереди, — засмеялся один из наших трактирных знакомцев по имени Гектор. — Что, господа, пропускаем Дерхана?

Одобрительный гул подтвердил мою версию. Поглядеть на мою стрельбу здесь желающих больше, чем самим пострелять.

— Благодарю всех. Позвольте, — протиснулся я сквозь расступившихся очередников ко входу в огороженную коробку тира.

Исчерпавшие своё время лучники как раз освобождали площадку. Но пропустили лишь меня одного. Вепрь, как и все остальные, остался снаружи. Народ торопливо растягивался вдоль ограждения, занимая удобные для просмотра места. И не только очередники тира. К стрельбищу со всех концов тренировочного поля спешили и прочие зрители. Всем понравилось вчерашнее представление. Хорошо, будет им второй акт.

Выбрав подходящие стрелы, я занял позицию в центре отделённой от остальной части тира невысоким барьером узкой площадки и подозвал к себе босоногого служку.

— Поставь-ка, любезный, мне самые мелкие на последний ряд, — попросил я мальчишку.

Не буду растягивать удовольствие, постепенно отодвигая мишени подальше. Задача — максимально впечатлить зрителей.

— Последний с этого края? — не понял ребёнок.

— Нет, с дальнего.

— С дальнего… — удивился мальчишка. — Сделаем.

Тратить время на лишнюю беготню тут не требовалось. У противоположного края стрельбища дежурили свои служки. Получивший свой грош паренёк отскочил от меня чуть вперёд и принялся жестами объяснять своему напарнику издали, что требуется сделать. Тот, на удивление, быстро понял задачу, и вот уже выкрашенные в красный цвет прямоугольные чурки, размером в половину ладони, выставляются на самые дальние столбики напротив меня.

Слева и справа от меня происходит всё то же самое, но соседи затребовали мишени побольше, и те ставят поближе. Стрелки косятся на меня. Во взглядах больше неверия, чем восхищения. Это скоро изменится. А вот зрители, обступившие тир, видя сделанный мной выбор целей, восторженно охают в предвкушении зрелища. Им без разницы — попаду я или промажу. Какой не был бы результат, он доставит им удовольствие в любом случае. Собью чурки — герой. Промахнусь — не рассчитавший свои силы позёр, над чьей неудачей будет можно и нужно смеяться.