— Василиск лежит там же?

Думаю, живчик мне сообщил бы, реши змей поползать, но мало ли.

— Да, он прямо над нами, — шепчет непроизвольно втянувший голову в плечи Терикус.

Всё должно получиться. Постепенно забирающий вверх узкий ход, в который мы только что втиснулись, тянется метров на двадцать вперёд. Свернувшийся в спираль змей окажется у нас за спиной, аккурат между нами и лоскутом.

— По команде бей страхом, — приказываю я живчику, стоит нам упереться в тупик.

До поверхности здесь всего пара метров. Когда Ковчег «улетит» начнём пробиваться наружу. Это будет несложно. До скачка от минуты до четырёх. На нижней границе интервала пугаем чудовище и взываем к звёздам, чтобы те не позволили гахарам догадаться, почему змей внезапно метнулся обратно на лоскут. Пусть думают, что зверь как-то почувствовал приближение скачка и захотел остаться на «кормушке».

— Команда не нужна, — шепчет в ответ Терикус. — Я и так узнаю, когда лоскут прыгнет. Как перестану чувствовать демонов, так и можно пугать.

Дно вселенной! Он не понял, что я задумал. Живчик считает, что я просто собрался отогнать зверя перед выходом на поверхность.

— Шутишь? Нам нужно его пугнуть до скачка, а не после.

Терикус вздрагивает.

— Но тогда… — мычит он растерянно, — Тогда он заползёт на лоскут…

— Именно.

— Нет!

Вот тебе и трус.

— У нас нет другого выбора. Понимаешь, что стоит на кону?

Живчик пятится.

— Нет… — трясёт он головой. — Мой народ… Мои братья…

Ставлю на землю фонарь, резким движением хватаю Терикуса за горло и подтягиваю к себе.

— Наша смерть — это смерть всех людей. Всех! Включая твоих братьев.

Мой голос полнится нотами стали.

— Василиск нам не страшен, — хрипит вцепившийся в мою руку живчик. — Я буду пугать! Постоянно пугать! Две седмицы подряд! Мы сбежим от него!

— Две седмицы без глаз? Предлагаешь бродить по дикой Земле, смотря под ноги? Я умнее тебя и уже всё решил. По команде пугаешь, иначе прикончу!

— Ни за что!

Смелый трус переоценивает свою стойкость. Валю живчика на землю, выворачивая ему руки за спину. Вдавливаю его лицо в относительно мягкий пол, чтобы не получилось орать, прийди ему такая мысль в голову, и жду.

— Пугай! — приказываю я, когда настаёт нужный миг.

Нет реакции. Сам виноват. Начинаю один за одним быстро ломать ему пальцы на левой руке, требуя в паузах:

— Пугай! Пугай! Быстро!

Не сдаётся. Мычит, безуспешно пытается вырваться. Нож на поясе в ножнах, но доставать его слишком долго и неудобно. Подтягиваю ко рту правую руку Терикуса.

— Ыыы! — хрипит выгнувшийся дугой живчик.

Выплёвываю откушенный палец и рычу, брызжа кровью: