Здесь нет дня и ночи, и нечем отмерять время. Поэтому женщина просто идёт. Она не останавливается и не отдыхает. Когда её организм начинает мучить жажда — достаёт из сумки пластиковую бутылку с водой и пьёт, когда ему требуется пища — жуёт на ходу какую-то сухомятку, когда потребности выделительной системы начинают отвлекать — присаживается прямо на обочине, держа в руках оружие. Потом вода и еда кончаются, и она идёт так. Иногда за границами туманного пузыря видно движение, и кто-то с жадным интересом впивается взглядом в её лицо, тогда она вскидывает винтовку, неудобно прикладываясь к прицелу массивным гоглами, и смотрящие разочарованно отводят взгляд. Нападать никто не пытается, и она доходит туда, куда шла, не потратив больше ни одного патрона.

Рыжая женщина с исхудавшим усталым лицом стоит, пошатываясь, среди улицы. Вокруг постепенно собираются люди.

— Кто вы? — спрашивают её тревожно. Здесь почти все друг друга знают, и новый человек удивляет.

— Что с вами? Что-то случилось? Вам нужна помощь? — собравшиеся искренне волнуются. — Опустите оружие, вам никто не угрожает!

Женщина убирает в сумку «Кедр», который держала наготове так долго, что рука затекла и рукоятку трудно отпустить.

— Мне нужны Хранители! — тихо, но отчётливо говорит она, и вокруг замолкают. — Отведите меня к ним!

— Приведите кого-нибудь из Совета, срочно! — звучит озабоченный голос. — Палыча позовите, что ли…

— Я сбегаю! — откликается кто-то юный, и слышен удаляющийся резвый топоток.

Женщину осторожно, под локоть, отводят на открытую веранду ресторана и усаживают за столик. Она кладёт на стол винтовку и опускает сумку на пол. Лицо её усталое, но спокойное.

Кто-то приносит стакан воды, она механически его выпивает.

— Воды, ещё воды! — волнуются люди. — Дайте поесть ей что-нибудь, смотрите, как отощала!

Перед ней ставят тарелку куриного супа, она равнодушно, но быстро его ест, выпивает ещё стакан воды и застывает в неподвижности.

Расталкивая собравшихся, к столику пробирается до квадратности широкий в плечах мужчина с единственным глазом. Второй закрыт чёрной повязкой. Волосы просвечивают сединой, черты лица резкие и властные, но возраст определить невозможно.

— Что случилось? Кто эта женщина? Откуда она взялась? — спрашивает он требовательно. — И что тут за субботник организовался? Заняться вам нечем, товарищи? Ты, пацан, — он обращается к приведшему его подростку, — сгоняй ещё в больничку, будь другом. Скажи, что Палыч просил Елизавету Львовну сюда подойти. Да пусть аптечку захватит!

— Вот, появилась прямо посередине улицы! — быстро докладывает ему кто-то. — Стоит, глазами лупает, Хранителей каких-то требует! А у самой автоматик мелкий в руке и лицо такое странное…