— Я не знаю. Три дня назад меня привезли в какой-то военный институт, засунули в лабораторию и сказали, что мои родители были не моими родителями, что детство, которое я помню — это не мое детство, а сама я — какое-то чудовище, а не человек. И меня надо изолировать, а лучше — убить, потому что иначе из-за меня погибнет весь город, а может, и весь мир. А другие говорили, что если меня убить — то будет хуже, а изолировать — не поможет… Все смотрели на меня так, как будто я чумой больна. Даже глаза у меня теперь не мои — у меня были обычные, серые…

— Красивые у тебя глаза, — неожиданно сказал Сеня. — И никакое ты не чудовище. Небось, наврали они тебе зачем-то.

— Мне они ничего не говорили, — покачала головой Ирина. — Я подслушала…

— Ты не чудовище, — упрямо сказал Сеня. — ты хорошая.

Да, вот не было печали — Сеня втрескался в безумную, как мартовский заяц, малолетку. А с другой стороны, что я должен был от него ожидать? Что он посватается к дочке губернатора?

— Ты можешь ими управлять? — спросил я девушку.

— Не знаю, не пробовала…

— Так попробуй!

— Я не хочу мучить этих несчастных, им и так досталось… — заупрямилась синеглазка.

Мне очень хотелось влепить ей подзатыльник и заорать: «Дура!». Но вместо этого я вздохнул, убрал пистолеты, подошёл к ней и посмотрел сверху вниз в лицо.

— Ты хочешь, чтобы все они погибли?

— Нет, конечно!

— А ведь они погибнут. Уже к вечеру самые слабые умрут от истощения и обезвоживания, половина не переживёт холодную ночь, а к утру даже те, кто ещё будет жив, уже не смогут двигаться и будут медленно умирать у тебя на глазах…

— Я не хочу, не хочу так! — из синих глаз снова потекли слёзы. Сеня смотрел на меня возмущённо.

— Значит, придется тебе о них позаботиться…

Хорошими людьми так легко манипулировать! Сеня, вон, чует подвох, косится подозрительно, а эта ничего, скушала.

— Как?

— Если сами они ни на что не способны, ты будешь ими управлять! В первую очередь, их надо напоить и накормить. Попробуй, для начала, сможешь ли ты управлять частью, а не всей толпой сразу. Выбери нескольких посильнее и поздоровее. Например, этого, этого и этого… И еще вот этого, и этот сгодится, вон бычара какой!

Я шёл вдоль линии сидящих на земле людей и тыкал пальцем в тех, кто был покрупнее телом и выглядел не сильно повреждённым в драках.

— Нет, этого не надо, у него нога, похоже, сломана… А у этого рука — а жаль, вон какой красивый-накачанный, пидор, наверное… Ну и этого ещё до кучи. Прикажи им для начала встать.

Ирина напряглась, надула губки, нахмурила бровки…

— Вставайте!