Понаблюдав несколько минут за «франкенштейном» и полностью убедившись, что тот никуда теперь не денется, я махнул девушкам рукой и двинулся в обратный путь. Чтобы избежать в будущем ненужных вопросов по типу «а как вы перемещались по объекту, что не оставили никаких следов?», я не стал его активировать. Вместо этого проделал Деструкцией несколько отверстий в стенках кабины и с помощью Диффузии соединил её с шахтой. Это было легко, так как древние не использовали тросов и тому подобных механизмов. Кабина очень плотно примыкали к стенкам шахты, упростив до максимума мою задумку с фиксацией. Таким же способом закрепил двери в распахнутом состоянии. Далее вновь применил талант Деструкция, для разрушения пола. После такого варварского отношения в нём появилась внушительная дыра, сквозь которую легко мог пролезть человек с моими габаритами.
В проделанное отверстие была сброшена бухта прочной тонкой верёвки, таскаемой мной в инвентаре. Её конец был крепко-накрепко закреплён в кабине лифта. Первым по ней в темноту шахты скользнул бибизьян. Пет смог спуститься на всю её длину и так и не достиг дна. По мере спуска он присылал мне образы точек, где должна была останавливаться кабина лифта. И вот тут появилась первая проблема: я не знал какая из них мне нужна. Пришлось спускаться самому и прорубать отверстия в прочных дверях. После третьей попытки мне улыбнулась удача и нужный коридор был найден. В дальнейшем этим способом наша тройка пользовалась на всём пути до конечной цели. В какой-то мере нам повезло, что мы спускались с верхнего яруса к нижнему. если бы нужно было подниматься на верёвках, то спасение фаркрасцев затянулось бы в несколько раз. По пути, когда наткнулись на очередные аккуратные стеллажи-завалы из каталок, мы прихватили две самых подходящих. Сорвали с них манипуляторы и черепа, исполняющие роль главного процессора, обильно смазали колёса жиром из своих продуктовых запасов. Они нам пригодятся, чтобы вывезти бесчувственных людей до первого лифтового колодца. Каталками занялись девушки. Они скинули маскировку. Всё равно та не растягивалась на устройства. Заодно экономили внутреннюю энергию из одного из сосредоточий. В скрыте оставался только я один.
Когда мы оказались в первом зале с клетками, полными трупов, вдруг заметил кое-что выбивающееся из общей картины. Пленница, та самая ламия чуть-чуть изменила своё положение тела. Осмотрев прочих ещё живых узников и убедившись, что те оставались в прежнем положении, я вернулся к полузмее. С минуту стоял рядом, наблюдая за ней, но так и не увидел, чтобы у той дрогнули хотя бы веки. Кстати, лицо у неё было очень милым. Прямо скажу — красивым. Вот только всё остальное… непривычно вытянутый женский торс с двумя парами рук да многометровый змеиный хвост непривычно били по восприятию, вызывая подсознательную тревогу. Понаблюдав ещё немного за пленницей, я заторопился за своими спутницами.