— У них лестницы.
В голосе вернувшегося к воротам майора удивление смешалось с обидой.
— Долбаные, мать его, лестницы! — прорычал он уже громче и злее. — Как так, Гога? Это же сраные хорты!
Но вопрос ответа не требовал. Да и не было на него ответа у лысого одарённого, как не было его и у каждого из защитников форта. Ответа не было, а вопрос был. И лестницы были. Корявые, грубо связанные из жердей и палок, но достаточно длинные, чтобы достать до верха стены. Их как раз выносили из леса здоровенные хорты с неправильным, слишком светлым окрасом меха.
— Смотрите!
От опушки к пересекающему вырубку тракту, аккурат напротив нас и ворот, шагал к форту, волоча в одной лапе дубину и сжимая в другой большой щит из прекрасно знакомой мне коры дубояра, настоящий хорт-великан, покрытый густым мехом пепельного цвета. Не дойдя до стены шагов семьдесят, гигант остановился и резко вскинул щит, поймав им выпущенную кем-то из наших стрелу.
— Не стрелять! Рано! — гаркнул на торопливого лучника майор.
Гаркнул? Нет. Еле пискнул. Именно такая мысль первой промчалась в моей голове, когда мигом позже по поляне к форту покатился рёв седого хорта. Не голос, а гром. Столь же громкий и столь же рычаще-раскатистый.
— Рашма гах, фаха! Божо го сахаг! Хадрас! То сады дар га!
Проревел, постоял три секунды и вперёд спиной, прикрываясь щитом от возможных стрел, двинулся обратно к лесу. Мы в молчании провожали его взглядами. Ну и здоровенная туша. Даже у такого сутулого башка в двух саженях от земли. Разогнётся, так все три будет в нём. И веса, поди, пудов двадцать, не меньше. По-настоящему старый хорт. Но, что он ревел? И кому?
— Язык хортов? — вопросительно посмотрел я на Гогу.
Но ответил стоявший по-прежнему рядом с нами майор.
— Какой к йоку ещё язык хортов⁈ — рявкнул сжимающий кулаки имперец. — Не нужны им слова. В башке у них всё, — постучал он себя по лбу.
И только тогда ожили лишённые бровей и ресниц глаза одарённого. Гога вжал свою круглую, похожую на яйцо, голову в плечи и хрипло прошептал:
— Низверженный… Сам князь тьмы обратился к нам, братья. То не хорт молвил… Проклятая речь.
И, ещё тише, одними губами добавил:
— Конец нам. Последняя битва. Сбылось предречённое…
Хозяин леса? Какое глупое название. От того места, где жил поглощённый, до ближайшего леса идти много дней. Тем не менее по классификации низших я со своей непробиваемой шкурой считаюсь именно хозяином леса и, что звучит ещё глупее, зверем. А ведь вид, к которому принадлежал поглощённый, при всей своей дикости и тупости, никак нельзя отнести к неразумным животным.